\

И теперь ей надо было во что бы то ни стало привести в свое оправдание какое‑нибудь алиби.

Растерянно пряча глаза от Мейсона, она тихо сказала: — Пойми меня правильно, Мейсон. Я только хотела поздравить Кейта с днем рождения.

Мейсон смерил ее таким взглядом, что Джина невольно стала прикрывать рукой декольте.

Однако, оказалось, что причина не в этом.

— День рождения Кейта Тиммонса, — благодушно сказал Мейсон, — в декабре. Так что ты поздравила его досрочно.

Джина мгновенно вывернулась.

— Да?.. Мужчины идут на любые уловки, лишь бы обмануть доверие женщин, — без тени сомнения сказала она.

Ее изворотливость так понравилась Мейсону, что он не выдержал и расхохотался.

— Ты платишь им той же монетой. Джина. И порой дороже обходишься.

Джина, почувствовав, что проницательность Мейсона совершенно обезоруживает ее, предпочла сменить тему.

— Ну, что? — с наигранной улыбкой сказала она. — Может быть, приступим к дегустации?

С этими словами она взяла со стола бутылку и продемонстрировала ее Мейсону.

— «Курвуазье»… — прочитал он надпись на этикетке. — Да, очень дорогая вещь… Спасибо, Джина.

Джина едва не уронила стодолларовое украшение стола и изумленно посмотрела на Мейсона.

— Ты что, уже не пьешь? Неужели?

Безразлично отвернувшись от стола, Мейсон сказал:

— Ты, конечно, можешь этому верить или не верить, но я совершенно спокойно обхожусь без алкоголя."

"На ее лице можно было без труда угадать глубокое чувство разочарования.

— Мм–да… — многозначительно протянула она. — Может быть, ты и можешь обойтись без спиртного, а я вот не могу.

Джина поставила бутылку французского коньяка на стол и, лихорадочно перебрав в уме все возможные варианты поведения, остановилась на единственно возможном.

Выбив у нее из рук главное оружие, Мейсон не оставил Джине ничего иного, кроме надежды на ее женские чары.

Она подошла к нему поближе и, соблазнительно улыбаясь, заглянула в глаза.

— И от всех прочих удовольствий я не собираюсь отказываться, — откровенно предлагая себя, сказала Джина. Она с нежностью обняла Мейсона за шею и стала нежно ерошить волосы на его голове.

— Ну, что, Мейсон? Как тебе нравится сегодняшний вечер? — елейным голосом произнесла она.

Он очень аккуратно вывернулся и, сделав вид, что ничего не заметил, произнес:

— Какой прекрасный у тебя сегодня ужин на столе. Почему мы ничего не едим?

Она торопливо обернулась к нему.

— Я думала, что ты предпочитаешь смотреть на меня, а не на еду. По–моему, главное украшение сегодняшнего вечера — это я.

Мейсон по–прежнему предпочитал не замечать ее откровенных намеков и непристойных предложений.

— Джина, я восхищаюсь твоим умением делать все таким аппетитным, — подчеркнуто вежливо сказал он.