\

Больше мне ничего не известно. Я очнулась в каком‑то темном чулане от того, что у меня ужасно болела голова.

— А преступники — кто они были? — нетерпеливо спросила София. — Тебе удалось что‑нибудь узнать о них? Как они обращались с тобой?

Августа на мгновение подняла глаза, и СиСи увидел ее невинный взгляд:

— Как ни странно, преступники обращались со мной хорошо, — сказала она. — Два дня меня продержали в этом чулане на хлебе и воде.

Они прошли в холл, и Лайонелл тут же усадил Августу в кресло.

— А ты видела самих преступников? — спросил СиСи. — Как они выглядели?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, увидеть их было невозможно — на них все время были маски.

СиСи недовольно хмыкнул:

— Очень жаль. А голоса? Ты смогла бы опознать кого‑нибудь из них по голосу?

Она опустила глаза:

— Нет, за это тоже невозможно зацепиться.

— Почему?

— Они иногда разговаривали со мной, но каким‑то монотонным невыразительным шепотом. Они, наверняка, опасались того, что я запомню их голоса, и предприняли меры предосторожности.

Джулия тут же торопливо подтвердила:

— Да, и тот человек, который приходил на причал за деньгами, тоже разговаривал шепотом.

Августа потрясенно обхватила лицо руками:

— Да, это очень странно. Когда ты попадаешь в такую ситуацию, то твой взгляд на вещи радикально меняется. Раньше я не могла даже и подумать о том, что со мной может такое случиться. Я словно прозрела после этого.

София обменялась с СиСи недоуменным взглядом:

— О чем ты? — спросила она.

Августа некоторое время молчала:

— Я провела в их обществе довольно много времени, — наконец ответила она. — Возможно, это покажется странным, но я стала понимать их точку зрения.

СиСи изумленно поднял голову:

— Августа, ты, наверное, шутишь!

— Нет, — убежденно ответила она. — В некоторой степени я даже симпатизирую им, я поняла их мотивы — они пленники обстоятельств.

Локридж непонимающе развел руками:

— Но ведь эти люди преступники. Как ты могла сочувствовать им? Ведь они похитили тебя ради выкупа! Если бы мне не удалось найти деньги, они бы, наверняка, расправились бы с тобой. Неужели ты сочувствовала бы им и после этого?

Она мягко возразила:

— Это не совсем так.

Конечно, Лайонелл, ты в чем‑то прав — они преступники. И целые сутки именно так я и думала. Они держали меня взаперти, почти не кормили, я готова была разорвать их на части. Но потом, когда они выпустили меня из чулана и стали прилично кормить, я почувствовала себя на вершине мира.

Она вдруг возбужденно вскочила с кресла и стала расхаживать по тетиной, нервно теребя пальцы. Джулия с жалостью взглянула на сестру:

— Ты не должна прощать их. Это была обыкновенная психологическая обработка.