\

Все уже позади, сейчас тебе уже больше ничего не угрожает.

Та благодарно кивнула:

— Да, спасибо, София, спасибо, СиСи. Я пойду.

Вместе с Лайонеллом они направились к двери. Джулия, на мгновение задержавшаяся в холле, виновато взглянула на СиСи и торопливо последовала за сестрой:

— Мы все тебе очень благодарны, София, — торопливо пробормотала она, — и вам, мистер Си.

Когда двери за ними закрылись, Ченнинг–старший еще долго молчал. София не решалась прервать эту паузу до тех пор, пока СиСи не выругался:

— Черт возьми!

Она с сожалением посмотрела на него:

— Что случилось, милый? Тебя что‑то беспокоит?

Он еще раз с подозрительностью взглянул на дверь и, шумно вздохнув, сказал:"

"— Не нравится мне все это, я чувствую в этом какой‑то подвох.

Все это смахивает на какой‑то спектакль, правда, весьма недурно разыгранный. Возможно, я ошибаюсь, однако какое‑то шестое чувство говорит мне, что что‑то тут не так.

София нахмурилась:

— Ты подозреваешь Лайонелла?

СиСи задумчиво потер подбородок:

— Я еще не знаю. У меня складывается такое впечатление, как будто кто‑то из этих троих играл не по правилам.

Но я пока не готов точно сказать, кто именно.

София укоризненно покачала головой:

— СиСи, ты становишься слишком подозрительным. Неужели деньги так испортили тебя?

Он с некоторым удивлением приподнял брови:

— Миллион долларов — немалая сумма. За свои деньги я хотел бы, чтобы со мной играли честно. Если кто‑то из них виноват, то я на полном основании смогу привлечь его к ответственности. Но мне очень не хотелось бы, чтобы мои подозрения оказались правдой. Честное слово, София, я очень хочу ошибиться, но слишком уж это все неестественно выглядит: уже два дня Локридж водит меня за нос, не позволяя обращаться ни к частному детективу, ни к полиции, ни к ФБР.

София пожала плечами:

— А что в этом удивительного? Ведь Августу могли убить. Как бы ты потом доказывал ему, что вмешательство полиции было необходимо? Ведь передача выкупа сорвалась уже однажды, и больше рисковать было нельзя.

СиСи ухмыльнулся:

— Да? А почему, в таком случае, и теперь Августа возражает против того, чтобы я обратился в ФБР? Ведь она больше других должна быть заинтересована в том, чтобы преступники не ушли безнаказанными.

София развела руками:

— Но это‑то как раз понятно — она очень многое перенесла и сильно устала. Я уверена, что разговоры с полицией и работниками ФБР не доставят ей сейчас никакого удовольствия. Ей просто нужно отдохнуть. Пусть придет в себя, восстановит силы, попытается вспомнить то, что видела. Сейчас, сразу после перенесенной ею психологической травмы, она даже толком ничего сказать не сможет. Ты видел, как у нее дрожат руки? А в глазах по–прежнему царит испуг.