\

— Да, ты все еще дорог мне, — призналась Августа, — но я хочу побыстрее улететь отсюда, самолет не может ждать.

Лайонелл тяжело дышал.

— Я не верю тебе, не верю, — упрямо повторял он. У нее на глазах выступили слезы.

— Ты все еще любишь меня? — спросила Августа. Локридж едва не застонал от мучительной боли.

— Неужели это не видно? Ради тебя я готов на все.

Она мужественно посмотрела ему в глаза.

— Тогда ты должен согласиться с тем, что происходит. Отпусти меня, дай мне улететь. Наше затянувшееся расставание только мучает меня. Ради бога, уходи. Уходи, Лайонелл…

Она не удержалась от слез, но Локридж упрямо продолжал повторять:

— Нет, нет, я не отпущу тебя.

Ты остаешься со мной. Разве ты не понимаешь, что я не могу этого сделать? Это слишком больно для меня.

Джозеф, который по–прежнему стоял в стороне, негромко произнес:

— Августа, нам надо поторопиться, туман опускается все ниже.

Не поворачиваясь, она ответила:

— Я сейчас иду. Садись в самолет.

Когда он исчез в туманной пелене. Августа с горечью сказала:

— Когда‑нибудь, Лайонел, ты поймешь, что это был наилучший выход из положения. После того, что с нами произошло, мы не можем больше оставаться вместе.

— После того, что произошло с тобой, — сумрачно уточнил Локридж. — Ты же видишь, что я готов принять тебя любой. Мы начнем новую жизнь, у нас все будет хорошо.

Едва сдерживая рыдания, она вытерла глаза платком.

— Как ты не понимаешь, Лайонелл, уже слишком поздно. Раны затянулись, но шрамы остались. Мы больше не подходим друг другу.

Он возбужденно схватил ее за руки.

— Но ведь мы любим друг друга. Я верю в то, что ты вернешься ко мне. Мы столько лет провели вместе, это не может исчезнуть так бесследно.

Она решительно покачала головой.

— Между нами никогда больше не будет прежних чувств, и я не вернусь к тебе. Забудь обо мне навсегда. Тебе придется смириться с тем, что произошло. Если сможешь, начни новую жизнь без меня.

— Это невозможно, невозможно, — угрюмо покачал он головой. — Как я могу забыть о тебе? Как я могу оставить тебя?

Из ее груди вырвался сдавленный крик:

— Забудь!

Силы оставили ее, и она разрыдалась. Лайонелл пытался ухватиться за эту последнюю, спасительную, как ему казалось, соломинку.

— Но ведь ты же плачешь, это значит, что ты не хочешь уезжать, — умоляющим тоном сказал он.

— Не покидай меня. Зачем же плакать, если я тебе безразличен? Ты любишь меня.

Она всхлипнула.

— Мне пора.

— Нет, нет, — торопливо произнес Лайонелл, — одумайся, у тебя еще есть возможность не совершать эту глупость. Рано или поздно ты все равно вернешься ко мне, так зачем же ждать? Возвращайся, забери свой багаж, и мы поедем домой. Иди ко мне, Августа, иди.

Он обнял ее за плечи и медленно притянул к себе. Надежды Локриджа на то, что она останется, были отнюдь не беспочвенными.