\

Но он не успел еще ничего сказать, как Мейсон поторопился извиниться:

— Прости, отец, я не хотел тебя обидеть. Сегодня был тяжелый день, я устал и хочу спать.

СиСи процедил сквозь зубы:

— Можешь не извиняться.

— Я не хочу долго говорить с вами. Лили предупреждала меня об опасности искушения в момент общения с бывшими друзьями.

СиСи и София изумленно переглянулись.

— С бывшими друзьями? — ошалело спросила она. — Мейсон, да ты понимаешь, о чем говоришь? Ведь мы по–прежнему одна семья. Или мисс Лайт сумела убедить тебя в том, что мы желаем тебе зла?

Мейсон закатил очи и монотонным, занудливым голосом произнес:

— Я член одной великой семьи, которую создала Лили Лайт.

СиСи с укором посмотрел на сына.

— Мейсон, ты употребляешь ее имя через слово, с тобой неудобно стало разговаривать — Лили да Лили. Она что, принимает за тебя решения?

Мейсон метнул на отца проницательный взгляд,

— Ты почувствовал угрозу для своего авторитета? — с легким вызовом в голосе сказал он. — Раньше мы подчинялись только твоей диктаторской воле.

София поспешила вступиться за СиСи.

— Мейсон, ты несправедлив к отцу, он, действительно, очень сильно изменился за последнее время.

Мне жаль, что ты этого не замечаешь.

Мейсон предпочел больше не вступать в пререкания.

— Извините, но я не хочу спорить.

— Я тоже, — сказал СиСи. — Я предлагаю тебе хорошо выспаться, а завтра утром поговорить обо всем на свежую голову.

Мейсон кивнул и направился через холл к лестнице на второй этаж.

— Да, да, — окликнула его София, — если мисс Лайт понадобится что‑нибудь, то пусть она вызовет горничную.

Мейсон остановился и, обернувшись к Софии, мягко покачал головой.

— Нет, ей ничего не нужно.

У Лили очень скромные запросы. Она живет, как настоящий пастырь. Благодарю вас.

София улыбнулась.

— Ну вот и хорошо. Надеюсь, удобств, которые есть у нас в домике для гостей, будет вполне достаточно.

СиСи все‑таки не удержался от язвительного замечания:

— Говорят, что вера может и горы сдвинуть, — насмешливо сказал он. — Попроси свою Лили переставить в нашем домике для гостей мебель с помощью веры.

Пока Мейсон оторопело хлопал глазами, СиСи примирительно вскинул руку.

— Это была шутка, Мейсон, всего лишь шутка.

Не обижайся.

— Спасибо. Спокойной ночи, отец, — сухо сказал Мейсон и удалился.

Проводив его взглядом, СиСи наклонился к уху Софии и шепнул:

— Шутка ему не понравилась.

Она укоризненно посмотрела на Ченнинга–старшего.

— Да, ты был несколько не сдержан. Мейсон очень уважает Лили.

Ченнинг–старший поморщился.

— А вот меня настораживает это рабское повиновение моего сына и эта внезапная перемена, произошедшая с ним. Я, конечно, допускаю, что с людьми может случаться всякое, но все это слишком подозрительно.