\

"

"— Меня не пугают трудности, — упрямо повторила она. — Твой отец ничего не сможет противопоставить моей вере в истину. И я укажу ему этот путь. Однако, сейчас меня волнует не это…

— А что же?

— У тебя будут неприятности с отцом, если ты осмелишься выступить против него в этом деле.

Мейсон на мгновение задумался.

— Да, возможно, — сказал он. — Точнее, я даже не сомневаюсь в том, что они будут… Но это не является для меня препятствием. Как ты там однажды говорила? Все негативное должно быть уничтожено на всех фронтах? Я могу начать и со своих домашних.

И хотя улыбка его выглядела совсем неуверенной. Лили поняла, что ей удалось убедить его и на этот раз. Разумеется, за это Мейсону полагался пряник.

— Мне это нравится, Мейсон! — горячо воскликнула она. — Из всех новообращенных ты — моя особенная гордость! От этой похвалы Мейсон зарделся, словно ребенок, которого погладили по голове и подарили яркий леденец.

— Я стараюсь сделать все, от меня зависящее, — сказал он со скромной улыбкой на устах. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Она посмотрела на него с благодарностью.

— Я все вижу, Мейсон. Поверь, твоя преданность мне не останется незамеченной. Ты обязательно получишь вознаграждение за свою преданность. Бог никогда не забывает тех, кто отдается ему всей душой и сердцем.

Смущенно опустив голову, Мейсон некоторое время молчал. Затем, после заметных колебаний, он осторожно произнес:

— Лили, но ведь есть еще одна причина, которая заставляет тебя остаться в Санта–Барбаре. Не правда ли? Скажи мне об этом.

В ответ она лишь мягко улыбнулась.

Джулия открыла дверь в квартиру Августы и, перешагнув через порог, была немало удивлена.

Возле окна, удрученно глядя в одну точку, стоял Лайонелл Локридж. Судя по его лицу, он провел бессонную ночь — темные круги под глазами, резко обозначившиеся морщины на лбу и подбородке недвусмысленно говорили о том, что отъезд Августы оказался для него сильным ударом.

— Здравствуй, Лайонелл, — тихо сказала Джулия. — Я совсем не ожидала увидеть тебя здесь.

Он с горечью покачал головой.

— Я не могу оставаться один на своей яхте. Вчера, возвращаясь домой из аэропорта, я поймал себя на мысли, что меня тянет броситься в воду.

Джулия сочувственно вздохнула.

— Я понимаю тебя, Лайонелл. Отъезд Августы меня тоже не обрадовал.

Локридж нервно взмахнул рукой.

— До сих пор не могу поверить в то, что она уехала! — воскликнул он. — Я все думаю — стоит мне повернуться и я увижу ее…

— Лайонелл, а может быть, она все‑таки передумает и вернется назад? — со слабой надеждой в голосе произнесла Джулия. — Может быть, еще не все потеряно? Все может измениться за секунду.