\

Она постаралась скрыть смятение в своих глазах, отвернувшись от Мейсона.

— Ты сам рассказал мне обо всем этом в пьяном бреду в ту самую ночь, — нарочито равнодушным голосом сказала она.

Мейсон с сомнением пожал плечами.

— Да? Что‑то я об этом не помню.

Лили деликатно обошла молчанием этот вопрос. Вместо этого, она снова вернулась к Джине:

— Да, она достойный предмет для нашего внимания. Как ты сказал когда‑то? Она настоящее скопище пороков, сосуд греха.

Но Мейсон в душе уже насторожился.

— Знаешь, Лили, — медленно растягивая слова, произнес он, — я не могу отделаться от ощущения, что ты мне чего‑то не договариваешь.

Она сделала осуждающую мину на лице.

— Опять та же старая песня, — с некоторым разочарованием в голосе протянула Лили. — Кого я вижу перед собой? Циника, скептика Мейсона.

Он кисло улыбнулся.

— Что, по–твоему, я уже отхожу от веры?

Она наставительно помахала пальцем перед его лицом.

— Ты должен научиться доверять, Мейсон. Мы не всегда знаем, что будет с нами в жизни, но есть то, что поможет нам справиться с чем бы то ни было, это вера, вера в других и в себя.

Мейсон посрамленно умолк.

— Ты должна быть терпелива со мной, — наконец ответил он, — я еще очень далек от твоего уровня духовности.

Как в таком возрасте можно так много знать?

На этот вопрос она нашла столь быстрый ответ, что у непредвзятого слушателя могло сложиться впечатление, будто эти фразы были давно заготовлены заранее и выучены наизусть — такой складной была ее речь.

— У меня не было другого выхода, — заявила она, — мой отец был проповедником, но к тому же, алкоголиком и игроком. Для игры он брал церковные деньги. Он проиграл свою бессмертную душу, да, проиграл.

Она отвернулась, сделав вид, что сильно расстроена.

Мейсон, разумеется, поддался на этот трюк.

— Это был пример неправильного пути, — сокрушенно сказал он.

Лили тут же обернулась к нему и с какой‑то мазохистской улыбкой на лице воскликнула:

— Да, я долго наблюдала за борьбой моего отца и училась на его ошибках. Вот еще и поэтому я хочу закрыть казино, оно ломает чужие жизни.

Мейсон согласно кивнул.

— В связи с этим я вспоминаю еще и другой случай, — добавил он. — Уоррен Локридж, глава семейства Локриджей, проявил там склонность к игре, это его и погубило.

Ну что ж, — вздохнул он, — пожалуй, я вернусь в дом и сделаю оттуда пару звонков.

Он направился к выходу, а Лили крикнула ему вслед:

— Ну что ж, хорошо, я думаю, что сегодня знаменательный день, я им позвоню.

Мейсон непонимающе мотнул головой.

— Кому ты собираешься позвонить?

Она широко улыбнулась.

— Нашей пастве. Ее важным членам. Мы же не можем бороться одни?

Мейсон едва заметно приподнял брови, однако не произнес ни слова. Он лишь автоматически отметил про себя, что еще очень многого не знает о Лили Лайт.