\

— Мне не позволяет поступить так поставленная цель.

СиСи надменно вскинул голову.

— Я не могу оценить этого. Мейсон, приглашение на ужин в мой дом кучи журналистов я тоже не оценил.

С присущим ему мрачным юмором Мейсон ответил:

— Но ведь они тоже люди и хотят есть.

Это вывело СиСи из равновесия.

— Ну хватит, — рявкнул он — убирайтесь отсюда.

Демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, СиСи развернулся и зашагал прочь. Лили бросилась следом за ним.

— Мистер Кэпвелл, — воскликнула она, — но это же не атака на вас лично. Давайте поговорим, я думаю, мы можем найти общие точки соприкосновения, ведь вы тоже христианин и должны понимать, за что мы боремся.

СиСи резко обернулся.

— Я уже понял, за что вы боретесь. Мне удалось ознакомиться с последними телевизионными новостями и вечерними газетами. Там сказано, что вы хотите закрыть мое заведение, так что говорить мне с вами не о чем. Единственная любезность, которую вы можете мне оказать — поскорее убраться отсюда. Ваши праведные речи вызывают у меня только одно желание — сбросить вас в воду.

Мейсон шагнул навстречу отцу.

— Ты даже не хочешь узнать нашу точку зрения, папа? Думаю, что это просто неразумно с твоей стороны.

СиСи тяжело вздохнул и покачал головой.

— Знаешь, Мейсон, когда ты вернулся домой после долгого отсутствия, я грешным делом подумал, что у нас появился шанс восстановить доброе отношение, и как последний дурак я решил, что мой сын станет мне другом.

— Мейсон тоже этого хочет, — вмешалась в их разговор Лили Лайт, — возможно, вы просто не так его поняли.

Лицо Ченнинга–старшего постепенно стало приобретать пурпурный оттенок. Однако пока он не успел возразить, Мейсон прервал Лили:

— Я сам скажу за себя, не нужно меня защищать.

Затем он повернулся к отцу.

— Папа, мои друзья понимают, что мне требуется в этой жизни, даже если они с этим не согласны. Я могу считать их друзьями только потому, что они принимают меня таким, каким я есть.

СиСи смерил сына пристальным взглядом.

— Значит, ты согласен с ней в том, чтобы закрыть это заведение? — с плохо скрытой угрозой в голосе произнес он. — Ты идешь против своей семьи и против всего, чему тебя учили?

Мейсон смотрел на отца ясным взором.

— Просто ты хочешь все свалить с больной головы на здоровую, — ответствовал он.

СиСи повернулся к Лили Лайт и, мрачно усмехнувшись, сказал:

— Поздравляю, дорогая, вам удалось расколоть семью.

— Не надо, отец, — возразил Мейсон, — она тут не при чем. Так было всегда, с того самого дня, когда доктор в родильном отделении сказал: поздравляю, мистер Кэпвелл, у вас сын."

"СиСи с подчеркнутой любезностью, которая сама по себе является оскорблением, сказал:

— Мейсон, будь джентльменом, помоги даме уйти отсюда.

Мейсон гордо вскинул голову.