\

— Ну, это будет не так легко, — осторожно промолвил он, — однако, ты так быстро поправляешься, что я обязательно переговорю с врачами и, надеюсь, что они согласятся сразу же отпустить тебя.

Перл хлопнул Пола по плечу.

— Да ладно, ее отпустят без твоего согласия, я уверен. По–моему, Элис — самый здоровый человек, которого я встречал в этой больнице. Запирать в эти палаты нужно таких, как сестра Ходжес. Ну что, Элис, как, обрадовали мы тебя?

С робкой улыбкой на устах она прошептала:

— Так ты думаешь, что меня отпустят?

Перл подошел к Элис и осторожно взял ее за руку.

— Послушай, вот как я это себе представляю. Тебе просто нужна так называемая сформированная домашняя среда, что на человеческом языке означает просто, что ты будешь жить в кругу семьи, в доме, где вокруг тебя будут только близкие люди, понимаешь?

Она недоверчиво взглянула на него.

— Дом?

— Верно, этот дом ты сможешь назвать своим. Там ты придешь в себя и навсегда позабудешь об этой проклятой больнице, там тебя будет окружать тепло и дружеское участие. Мы постараемся сделать все так, чтобы у тебя никогда больше не было причин попадать в подобные заведения.

Кортни погладила Элис по волосам.

— Мы поможем тебе. Ведь ты нам веришь, правда?

Элис долго молчала.

— Вы хотите помочь мне одной? — наконец спросила она.

Перл замахал руками.

— Нет, нет, у тебя будет большая хорошая компания.

Элис снова опустила голову и несмело произнесла:

— Кажется, именно этого я бы и хотела. Я хочу жить в доме с хорошими людьми, и чтобы не было никаких докторов.

— Вот это правильно, малыш! — восторженно воскликнул Перл. — Знаешь, все не так уж плохо. Все будет гак, как прежде.

Помнишь, как мы завалились в один милый ресторанчик небольшой, но крепкой компанией? И как нам было хорошо в этом заведении. Помнишь, как Оуэн что‑то сжег, и мы все вместе это тушили? А еще я никогда не забуду, как хорошо ты приготовила тогда блинчики.

Она смущенно улыбнулась."

"— Помню, мне тоже очень понравилось тогда. А еще я помню, как мы ходили к тебе в дом, где были такие странные большие вещи: часы, вилки, ложки.

Перл от радости был готов расцеловать ее.

— Да ты молодчина, Элис, ты уже давно заслужила свободу и ты ее получишь очень скоро, обещаю.

И у тебя все будет очень хорошо. Все будет, как тогда, в тот вечер, но лучше.

— А разве может быть лучше? — робко спросила она.

Перл уверенно кивнул:

— Может. Вообще‑то я предсказываю, что ты еще всех немало удивишь, также, как ты это сделала в тот раз, помнишь?

Она рассмеялась.

— Ты и тогда была компанейской девушкой, — продолжил Перл, — ты и сейчас такая.

Яркая улыбка, осветившая ее лицо, лучше всяких слов свидетельствовала о том, что Элис в полном порядке.