\

— Ну ладно, я потом все равно покажу ей. Я знаю, как ты к этому относишься. Джина, ты ведь еще придешь ко мне?

— Разумеется. Я обязательно буду навещать вас, и мы вместе посмотрим ваши семейные альбомы. Я всегда была такой любопытной.

Не скрывая своего удовольствия, Жозефина повернула голову к внуку.

— Джина так прелестна.

Тиммонс улыбнулся.

— Правда?

Жозефина вдруг умолкла и закрыла глаза.

— Бабушка, — обеспокоенно произнес Кейт, наклоняясь над ней. — Что с тобой? Бабуля, ты плохо себя чувствуешь?

Он взял ее руку в свою ладонь. Не открывая глаз, Жозефина тихо произнесла:

— Джина, дорогая, будь так добра, оставь нас наедине с Кейтом, мне нужно еще кос о чем поговорить с ним.

Джина тут же поднялась с постели и оперлась на палку.

— Конечно, конечно, — понимающе сказала она. — Я очень рада была познакомиться с вами, миссис Тиммонс. Я очень надеюсь, что вы скоро поправитесь.

Ковыляя, она вышла из комнаты, даже не услышав, как старушка едва слышно прошептала:

— Спасибо.

Оставшись Наедине с бабушкой, Кейт обеспокоенно спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — не открывая глаз ответила она.

— Принести что‑нибудь?

Она едва заметно покачала головой.

— Нет, ничего.

Глаза ее снова раскрылись и, сделав над собой видимое усилие, Жозефина Тиммонс улыбнулась.

— Молодость, молодость, — негромко промолвила она. — Кейт, ты сделал мне прекрасный подарок. Я так рада за тебя, и пусть, что случилось с Кэтти, больше не отравляет твою жизнь.

Каждое слово давалось ей с таким трудом, что, произнеся эту фразу, она устало умолкла. Однако Кейт был непреклонен.

— Я не могу смириться с этим, бабушка."

"Теряя последние силы, Жозефина сказала:

— Это все‑таки был несчастный случай.

Тяжело дыша, Тиммонс опустил голову.

— Это не должно было случиться, — глухо произнес он. — Кэтти не могла утонуть.

— О, Кейт, — умоляюще сказала Жозефина, — учись прощать. Без этого тебе будет очень трудно жить.

— Я старался, — через силу произнес он.

— Милый, нужно постараться еще, — прошептала она едва слышно. Иди сюда.

Она лежала с закрытыми глазами, и губы ее едва шевелились. Хотя Кейт пытался держать себя в руках, предательские слезы покатились по его щекам.

— Бабушка…

— Иди сюда, — шепнула она.

Он обнял ее за плечи, а затем, подняв голову, увидел, что она вновь на мгновение открыла глаза.

— Не беспокойся обо мне… Я не боюсь, моя совесть чиста, и сердце спокойно… Кейт…

Ее лицо озарила улыбка — последняя в ее жизни.

— Кейт, — затихающим голосом произнесла она, — Кейт…

Он совсем близко наклонился к ней:

— Бабушка, что?

— Я буду скучать по тебе.

Ее губы уже дрожали в предсмертной агонии. В последний раз взглянув на внука, она закрыла глаза, и голова ее бессильно склонилась на подушку.