\

Да, был один–единственный свидетель, Генри, но этот проходимец все очень точно рассчитал и успел обработать его… А теперь этот Джакоби будет всеми силами изображать благородное негодование… Однако, мне кажется, что стоит попробовать…»

Джаггер напомнил:

— Мисс Уэйнрайт, вы хотели задать этому человеку какие‑то вопросы?..

Та коротко кивнула.

— Да.

— Прошу вас…

Поправив прическу, Джулия сказала:

— Но, прежде чем я сделаю это, считаю своим долгом рассказать суду о некоторых обстоятельствах, которые, насколько я считаю, имеют к следствию по этому делу самое что ни на есть непосредственное отношение… Вы позволите?.

.

Судья кивнул.

— Конечно…

И Джулия начала свой рассказ.

Как и всегда, повествование Уэйнрайт отличали предельная обстоятельность и лаконичность — она не упустила ни одного обстоятельства, ни того, что предлагал ей Джакоби, ни его шантажных планов относительно Мейсона, ни последнего разговора с этим человеком.

Единственное, о чем она не поведала суду, так это о роли в этой истории Гарри Брэфорда — Уэйнрайт сделала это лишь потому, что обещала своему бывшему возлюбленному не выдавать его…

Когда она закончила, Джакоби, посмотрев на Джаггера, произнес нарочито–наигранным тоном:

— Надеюсь, все, тут присутствующие должны прекрасно понимать, что изложенные мисс Уэйнрайт факты — мягко говоря, плод ее болезненного воображения… Или же, — голос его стал тверже, — или же, боюсь, мы имеем дело с наглой клеветой…

Джулия, конечно же, прекрасно представляла реакцию Джакоби — зная его хладнокровие и изворотливость ума.

Правда, на этот случай у нее было несколько сильных козырей…

Обернувшись к Джаггеру, она спросила:

— Ваша честь, вы, надеюсь, помните, что по определению почтовых служащих, это письмо было брошено в почтовый ящик как раз между двумя и пятью часами дня в районе Хилтон–стрит?.

.

Тот согласно наклонил голову.

— Да.

— Но ведь это — буквально в нескольких шагах от офиса «Джакоби и К», — принялась объяснять Джулия Уэйнрайт. — Стало быть, более чем вероятно, что письмо в почтовый ящик мог бросить этот человек, — она кивнула в сторону Генри Джакоби. Тот только улыбнулся.

— Ваша честь, — произнес Генри в свою очередь, — ваша честь, моя контора действительно расположена рядом с Хилтон–стрит.

Но ведь вы должны понимать, что, кроме меня, почтовыми ящиками на этой улице пользуется еще множество людей…

Джулия тут же парировала:

— Разумеется, но когда обстоятельства стекаются так странно, это поневоле вызывает подозрение…

В разговор вступил Тиммонс — он никак не мог понять смысла этого хода Уэйнрайт, не мог сообразить, почему же, с какой целью она потребовала, чтобы на слушании был допрошен Генри, к которому, надо отдать должное, Тиммонс испытывал острейшую неприязнь.