\

Круз выслушал последние слова Иден, повернувшись к ней спиной. Он прекрасно понимал ее правоту, понимал, что настало время, когда необходимо что‑то решать. Ему было совершенно ясно, что их отношения с Сантаной зашли в тупик и, скорее всего, так ни к чему не приведут, что он не сможет заставить себя выбросить из своего сердца все те чувства, которые он испытывал к Иден, но… Сейчас это был бы слишком решительный шаг с его стороны. Пока он не готов к этому. А, может быть, ему нужна чья‑то помощь и поддержка со стороны? Круз и сам не мог пока толком разобраться в том, как ему поступать.

Скорее всего, он уже давно бы решил свои проблемы с Сантаной, однако, его очень волнует

Брэндон… Мальчик ни в чем не виноват. Почему он должен страдать из‑за того, что между его матерью и Крузом нет взаимопонимания?

Поэтому, вспомнив о том, зачем он пришел сюда, Круз тяжело вздохнув, сказал:

— Сантана — моя жена, и у нас есть Брэндон…

Иден, с надеждой смотревшая на своего возлюбленного, отвела свой взгляд.

— Извини, — тихо сказала она. — Я не вправе говорить такое.

— Да ничего, ничего. Не извиняйся.

Ты можешь говорить такое. Все в нашей семье разваливается… Все ужасно! Чем больше я стараюсь, тем хуже становится, — в его голосе слышалось глубокое разочарование и горечь. — Я не знаю, честно говоря, я не знаю, что делать!

Иден почувствовала, как он искренен в своих словах, и глубокое чувство сожаления охватило ее."

"Джулия спустилась по склону холма и подбежала к небольшому домику среди высоких деревьев. Над дверью горел большой красный фонарь.

Джулия стала отчаянно барабанить в окно, в котором виднелся едва заметный свет.

— Откройте! Откройте, прошу вас! — кричала она.

Однако, на ее крики никто не откликался. Джулия еще не знала, что это полицейский участок поселка, а в комнате просто горит дежурное освещение. Зиг Андерсон давно отправился домой.

Джулия еще некоторое время стучала в дверь, пока, наконец, не поняла, что ей никто не откроет. У нее не оставалось другого выхода, кроме самого простого. Она подняла с земли большой камень и разбила им стекло в двери. Сунув руку в образовавшуюся дырку, Джулия повернула изнутри дверную ручку и открыла дверь. Осколки стекла оцарапали ей руку, однако, она не обратила на это никакого внимания.

Распахнув дверь, Джулия влетела в комнату и, нащупав на стене рядом с косяком переключатель, включила свет. Ступая босыми ногами по полу, она осторожно прошла вдоль стены, увешанной грамотами полицейского управления и еще какими‑то документами.

Посреди комнаты стоял стол, старый и весьма непрезентабельный, рядом стул, а позади него большой стеклянный шкаф, на полках которого стояли вверх стволами охотничьи ружья и карабины.