\

Он подошел к столику и поставил перед ней забавную игрушку — обезьянку в ярком клоунском одеянии, державшую в руках маленькие жестяные тарелочки.

Мейсон покрутил ключик от механизма игрушки и обезьянка стала забавно перебирать ногами и хлопать в тарелки. Мэри всплеснула руками.

— Боже, какая прелесть! Где ты это взял?

Мейсон засмеялся.

— Да так, увидел только что в вестибюле и купил. Не смог удержаться. Как ты думаешь, нашему будущему ребенку это понравится?

Мэри притворно разозлилась.

— Так, значит, это не для меня?

— А тебе, что, нужна игрушечная обезьянка? — улыбнулся Мейсон.

— Ну да, серьезно ответила она. — Я ведь обожаю хорошие игрушки!

Мейсон взял обезьянку в руки и повертел ее перед глазами.

— Ты только посмотри, какой он очаровательный, — сказала Мэри. — У него такая забавная рожица!

— Да, — вздохнул Мейсон. — Забавный пустячок.

На него почему‑то напала страсть к философствованию.

— Игрушки должны развивать сознание ребенка, — наставительно произнес он. — А, если я подарю нашему ребенку эту обезьянку, то я лишаю его шанса получить стипендию в Гарвардском университете.

Мэри иронически спросила:

— Ты это серьезно говоришь? Он помотал головой.

— Нет, конечно. Я просто нервничаю.

Мейсон посмотрел на часы.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, — согласилась Мэри.

Мейсон тяжело вздохнул.

— Мне не удастся сделать твою жизнь легкой и беззаботной. По–моему, ты делаешь большую ошибку, когда возлагаешь на меня излишние надежды, — задумчиво сказал он.

— Не волнуйся так. Я же вижу, что перед встречей со священником ты не в своей тарелке.

— Я ничего не могу поделать с собой, — он развел руками.

— Думаю, что все будет нормально.

Это не займет много времени. Отец Мэтклифф не будет излишне мучить нас вопросами. Думаю, что он даст свое согласие на аннулирование моего брака с Марком. Он хорошо знает ситуацию, в которой мы с тобой оказались. Я ему все рассказала.

Мейсон грустно улыбнулся.

— Я люблю тебя.

Мэри хотела ответить ему той же любезностью, но не успела.

— А вот и он.

Она поднялась со своего места, чтобы приветствовать священника, который вошел в зал ресторана. Увидев ее, он направился к Мэри.

Мейсон тоже вскочил и поздоровался с отцом Мэтклиффом.

Священник оказался светловолосым невысоким мужчиной средних лет с проницательными добрыми глазами.

— Здравствуйте, дети мои, — спокойно сказал он, усаживаясь рядом с Мэри.

Тиммонс сидел за стойкой бара в «Ориент Экспрессе» и с карандашом в руке делал какие‑то пометки в лежавших перед ним документах. Перед ним стояла чашка остывшего кофе.

Судя по его внешнему виду, окружной прокурор был весьма озабочен. Его пиджак был расстегнут, галстук с ослабленным углом небрежно болтался на шее.