\

Может, опомнишься, СиСи?

— Я не хочу совершать рациональные поступки. Мне нравится этот вечер, мне нравишься ты и почему я должен говорить не то, что думаю?

— А ты говори о чем думаешь.

— А ты, София, не обидишься?

— Но ведь ты же любишь меня и не скажешь ничего лишнего?

СиСи задумчиво глядел в темноту поверх головы Софии. Ее открытое вечернее платье горело в сумерках фосфорическим светом, совсем так же, как линия прибоя — так же бело и отчетливо.

Грант Кэпвелл поднялся по сходням на борт яхты Лайонела Локриджа. Лайонел поприветствовал Гранта, а Августа настороженно смотрела на вошедшего.

Лайонел подошел к столу, полистал документы.

— Ты их уже просмотрел? — спросил Грант.

— Да, — кивнул Лайонел, — я достаточно внимательно все изучил, но меня кое‑что беспокоит.

— И что, бумаги не в порядке? — спросил Грант, улыбнувшись в свои коротко остриженные усы.

— Нет, с юридической точки зрения бумаги выполнены безукоризненно, но мне, Грант, потребуются гарантии.

Грант улыбнулся.

— Я что‑то не совсем понимаю тебя, Лайонел. Лайонел вновь полистал бумаги, как будто там

могло что‑нибудь измениться.

— Мне нужны гарантии, Грант, ведь я должен вернуть свой дом, имущество…

— А–а, — наконец‑то Грант понял Лайонела, — ты боишься, что предательство передается по наследству? Так вот, СиСи и я — это совсем разные люди.

"

"Августа с недоверием смотрела на Гранта. Ей не хотелось сомневаться в его порядочности, но в то же время воспоминания о происшедшем с ней и ее мужем по вине СиСи, не давали Августе возможность поверить в честность Гранта.

— Грант, — начал Лайонел, — в случае чего я даже не смогу подать на тебя в суд.

— Да, Лайонел, я понимаю тебя, за годы общения с моим братом ты набил себе немало шишек.

Но я же тебе сказал — предательство не передается по наследству.

Августа напряженно смотрела на Лайонела.

— Ну что, ты не передумал?

— Нет.

Лайонел нагнулся и подписал договор. Августа облегченно вздохнула.

— Может быть, все будет хорошо?

— А теперь — твоя подпись, — Лайонел протянул Гранту бумагу и ручку.

Но тот даже не пошевелил рукой. Лайонел так и остался стоять с листом бумаги и с ручкой в руках.

— В чем дело, Грант? Я свою подпись поставил, а ты почему не хочешь подписывать?

— Я это сделаю, — улыбнулся Грант, — но лишь после того, как узнаю одну вещь.

— Что ты еще от меня хочешь?

— Я должен знать, кто украл деньги моего отца.

Августа, которая только что успокоилась, вновь ощутила странную дрожь во всем теле. Она физически ощущала силу Гранта, его напористость и умение убеждать.

— Ну что ж, Грант, если ты считаешь, что так будет лучше — пожалуйста.

Лайонел порылся в бумагах, словно бы показывая — он что‑то ищет, но на самом деле он давно подготовился и знал, что достанет.