\

Резким движением он вынул официальный бланк декларации и подал Гранту. Тот недоуменно пробежал глазами лист с колонками цифр.

— Что это такое, Лайонел?

— Это банковская декларация за 1957 год.

— Чей это счет? — спросил Грант.

Августа напряженно вглядывалась то в лицо Лайонела, то в лицо Гранта.

Грант повертел лист бумаги в руках.

— Так чей это счет? А–а, мистер Ти Макдональд Локридж? Твой отец, Лайонел? СиСи знает об этом?

— Вряд ли, — твердо сказал Лайонел, — иначе бы СиСи съел меня с потрохами.

— Да, исторический момент, — сказала Августа, — Лайонел продал своих родителей за тридцать серебряников.

— Ты, Лайонел, не продешевил, случаем? Ты давно узнал об этом? — спросил Грант

— Да, достаточно давно, — не стал уточнять Лайонел Локридж.

— Грант, а ты сдержишь свое слово? — спросила у него Августа.

Ее лицо от волнения покрылось пятнами и она уже с трудом сдерживала себя.

— Строго говоря, — сказал Грант, — эти бумаги не являются доказательством. Ведь суммы вкладов могут не совпасть с суммой украденного.

— Это все, что у меня есть.

— Тут одной арифметикой не обойтись, Лайонел, мне нужно знать движение вкладов: откуда они пришли, куда потом делись деньги.

Лайонел пожал плечами.

— Вся отчетность хранится у СиСи Кэпвелла и мне до нее не добраться.

— Мне тоже, — сказал Грант, — но надо попробовать это сделать. Но как, как же это сделать?

— У меня есть предложение.

Грант пытливо посмотрел на Локриджа. Ему не нравился Лайонел, но делать было нечего, выбора у него не оставалось.

— Я мог бы посоветовать тебе одного человека, он сделает все это за просто так.

— Он тоже обижен СиСи? — спросил Грант.

— Да, и ты знаешь этого человека.

— Кто же он?

— Мейсон.

Августа, услышав это имя, вскрикнула, стакан, который она держала в руках, упал на пол и покатился по ковру. На лице Гранта засияла улыбка.

— По–моему, Лайонел, ты стоишь большего — ты чудесно разбираешься в людях.

— А мне нечего другого и не остается в этой жизни, — вздохнул Лайонел.

— Ну что ж, думаю, мы с тобой многое сможем сделать, и Мейсон не откажется нам помочь. Мне даже становится жалко СиСи, ведь все‑таки Мейсон его сын, пусть и от брака с Памелой, — зло сказал Грант.

— Это ваши родственные разборки, — ответил Лайонел, — Августа, может ты все‑таки поднимешь стакан? Еще кто‑нибудь наступит и раздавит его.

Августа со злостью взглянула на Лайонела.

— По мне пусть он валяется здесь до скончания века.

Джулия Уэйнрайт все еще сидела за столиком в ""Ориент–Экспресс"", не теряя надежды дождаться сестру.

Она то барабанила пальцами по столу, то орала и отставляла стакан. Можно было, конечно, заказать ужин и спокойно провести время, но ожидание уже настолько изнурило Джулию, что она готова была бросаться на людей.