\

— Единственное, Грант, что я хочу знать — при чем здесь моя мать? Лайонел сказал по телефону, что дело в ней, только поэтому я и пришел, остальное меня не интересует.

— Не удивляйся, Мейсон, но до того как Памела вышла за СиСи, у нас с ней была любовь. Все могло сложиться совершенно иначе, но у моего брата были свои виды на Памелу. Ты же знаешь, это постоянное соперничество… Он завидовал мне, хотя я тоже кое в чем завидовал СиСи.

Лицо Мейсона напряглось, но он так ни о чем и не спросил Гранта — ждал продолжения объяснений.

— Да, Мейсон, СиСи хотел сделать ее своей.

Она была красивой, эффектной… — глаза Гранта увлажнились, когда он вспомнил Памелу, а голос стал мечтательным и глуховатым. — Нет, Мейсон, я не буду плохо говорить о брате. Не думаю, что для СиСи что‑то значили ее происхождение, деньги… Вряд ли, он скорее всего завидовал мне и это решило дело. Главное — была сама Памела и его непреодолимое желание отнять ее у меня. Надеюсь, Мейсон, ты понимаешь, у тебя тоже есть другие родственники.

Мейсон кивнул.

— Я не совсем понимаю тебя, Грант, — сказал Мейсон Кэпвелл.

А понимать тут нечего — именно поэтому твой отец разорил меня.

— Он разорил тебя, чтобы завладеть Памелой? Грант кивнул.

Да, Памела и мой отец сговорились. СиСи сделал все, чтобы разорить меня. Он обвинил меня в том, чего я и не совершал. Он задумал опорочить меня и это МУ удалось — я был лишен наследства.

Лайонел с напряжением слушал исповедь Гранта. Он, казалось, был взволнован не меньше Мейсона, но его волнение имело другие причины."

"— СиСи заполучил и Памелу и кампанию целиком, а мне не досталось ничего — ни женщины, ни денег.

И вот только теперь я смогу доказать, что он со мной поступил крайне нечестно.

— Но с моей помощью! — возмутился Мейсон, — я не соглашусь на такое.

— Мейсон, не будь неисправимым идеалистом, ведь ты знаешь, как твой отец обращался с Памелой и при каких обстоятельствах он ее бросил.

Слова больно ударяли по Мейсону. Каждый довод выбивал из‑под него опору. Глаза Гранта блестели от возбуждения.

— И теперь я вернулся, Мейсон, я хочу, чтобы сын Памелы помог мне отомстить.

— Я не знаю даже, что сразу и сказать, — признался Мейсон, — первое мое желание — отказаться, ведь я не могу пойти против отца.

— Да, Мейсон, я понимаю, это тяжело: мне действовать против брата тоже не очень‑то приятно, но вспомни как он обошелся с твоей матерью, с тобой, со мной.

— Если честно признаться, — сказал Мейсон, — я чувствую, что готов к этому, только мне тяжело произнести слова согласия.

— А ты согласись, главное начать, — предложил Грант, — все не так уж сложно и скверно. Ты, Мейсон, будешь участвовать в святом деле — отомстишь за мать.