\

Но он должен решать за себя сам. Если ты, СиСи, или я начнем решать за нашего сына, то он никогда не будет счастлив. Пусть он даже обманется в жизни, но узнает, что совершил ошибку сам, а не мы совершили за него.

— Ты, София, ему потакаешь.

— Но это его жизнь, а не моя и не твоя.

— Если Тэд думает, что я останусь в стороне, — многозначительно сказал СиСи, — то он ошибается. Я не позволю ему совершить поступок, из‑за которого ему придется раскаиваться всю свою жизнь.

СиСи и София танцевали некоторое время молча.

— Давай не будем говорить о грустном.

— Давай, — согласилась София.

— Тогда определимся, что мы понимаем под грустным. Просто не будем говорить ни о наших детях, ни о Лайонеле… — СиСи задумался, продолжать ему не хотелось.

Получалось, что он не скажет, все будет грустным. А ведь из этого складывалась его жизнь, жизнь Софии. И получалось — вся жизнь их грустная.

София рассмеялась.

— Мы не будем вспоминать ни детей, ни Лайонела, иначе мы с тобой вновь поссоримся, а мне бы этого страшно не хотелось.

— Да, у нас достаточно разногласий.

— Не так уж и много, — ответила София, — хотя и хватает. Но есть же и хорошее.

София отстранилась от мужа. Она стояла, положив ему руки на плечи, запрокинув голову, приоткрыв рот. СиСи смотрел на ее влажные губы, на ровные белые зубы. В волосах Софии поблескивала диадема, искрились серьги с крупными продолговатыми камнями.

— СиСи, что с тобой? — спросила София.

— А в чем дело?

— Ты как‑то смотришь на меня…

— Тебе не нравится мой взгляд?

— Ты что‑то не договариваешь, СиСи.

— Ну что? Угадай, что я могу тебе не договаривать? Ты же сама обо всем догадываешься, все знаешь. Наверное, сегодняшним вечером мне придется все‑таки признаться.

— В чем ты хочешь признаться мне? Неужели в любви? — рассмеялась София.

— Да нет. Это потруднее. Я признаюсь в том, что кое в чем был неправ.

— Только кое в чем? — удивилась София.

— Но не могу же я вот так сразу сказать, что был неправ абсолютно и во всем. Кое в чем и не больше. Ты удовлетворена?

София покрепче обняла СиСи и они вновь закружились в танце.

— Ты не удивлена, — спросил, наконец, СиСи.

— Да, я просто онемела от удивления, — ответила

София, — услышать такие слова от самого СиСи, услышать признание, что он в чем‑то был неправ…

— Да, — вздохнул СиСи, — и сейчас я уточню, теперь я знаю, что ты не встречалась с Лайонелом.

София облегченно вздохнула.

— Наконец‑то, СиСи, ты это понял. Сколько же времени на это потребовалось? Но кое‑что ты мне, СиСи, не простишь никогда.

СиСи напрягся, а София провела пальцем по его пересохшим губам.

— Ты никогда не простишь мне Ченнинга.

— София, нам еще очень много нужно сказать друг другу.

— СиСи, давай закроем глаза и будем танцевать. Представь, что мы снова молодые, вновь на пляже и идет наша свадьба.