\

— Да, — Марк ехидно улыбнулся, — у вас с Мэри будет ребенок. Точнее, у нее.

— Что ты хочешь этим сказать? — Мейсон Кэпвелл напрягся.

— А я ничего тебе больше не скажу. Думай сам.

Марк заглянул на дно пустого стакана. Его глаза светились сумасшедшим огнем. И Мейсон только сейчас заметил, насколько Маккормик пьян.

— Я сейчас не собираюсь говорить с тобой о серьезных делах, — сказал Мейсон.

— Тогда можешь идти. Зачем меня искал? Если считаешь, что я пьян, то ошибаешься.

— Я бы не сказал, что ты, Марк, трезв.

— Может, я и выпил немного лишнего, но я, Мейсон, волнуюсь. Сегодняшние разговоры мало способствовали успокоению.

Марк отвернулся от Мейсона и посмотрел в пустой зал ресторана.

— Мне кажется, — сказал Мейсон, — тебе нужно вернуться в отель. Завтра слушание дела.

— Ты уже говорил об этом.

— Я буду напоминать тебе много раз, пока ты не отнесешься к этому серьезно.

— Я понимаю, — Марк расплылся в улыбке, — кто‑то теряет, а кто‑то находит. Ты отнял у меня Мэри и теперь собираешься стать счастливым отцом.

— Не вижу повода для колкости, — Мейсон хотел подняться, но Марк резко обернулся.

— Подожди, посиди еще немного.

— А что ты собираешься делать? — спросил Мейсон

— Кэпвелл, — виски уже допил, а начинать новую порцию, по–моему, не имеет смысла.

Быть более пьяным, чем ты сейчас, уже нельзя.

— Мой ум трезв, — отрезал Марк, — и рассуждаю я здраво. Вот ты говоришь о ребенке, о том, что хочешь дать Мэри счастье. А по–моему, Мейсон, ты думаешь только о себе. Ведь ты даже не удосужился узнать, что у меня на душе, о чем я думаю. Я был вам безразличен — тебе и Мэри — и только когда во мне возникла надобность, вы вспомнили о том, что существует Марк Маккормик, и я прилетел на ваш первый зов.

Я готов броситься на помощь. А ты, Мейсон, считаешь, что это я обязан тебе и Мэри.

Мейсону не хотелось продолжать глупый разговор, но другого выхода у него не было.

— Я бы и не вспомнил о тебе, Марк, если бы не ребенок. У меня не было ни малейшего желания слышать и произносить твое имя.

— А вот это зря. Я могу сказать тебе прелюбопытную вещь, — Марк замолчал и опустил голову на руки.

Мейсон сидел в напряжении. Он чувствовал, что Марк теперь созрел для того, чтобы сказать то, о чем молчал раньше, то, о чем не говорила ему Мэри.

И Марк, не поднимая головы, произнес:

— Постарайся, Мейсон, быть хорошим отцом.

Возможно, ребенок мой."

"— Что ты сказал? — почти выкрикнул Мейсон, но Марк только махнул рукой.

— Ты же сам сказал, Мейсон, я — пьян. Так почему ты сразу поверил мне? Не слушай мои бредни. Иди и думай — правду я сказал или нет.

Иден и Том уже порядком отъехали на машине от бара вдоль побережья. Но Иден вдруг вскрикнула:

— Том, мы возвращаемся!

— Что такое? — удивился парень. — Что‑то случилось?

— Нет, ничего не случилось, но мы должны вернуться.