Седьмая жертва

А ты давай действуй по своим каналам. Поглядим, что получится.

Через полчаса Николай уже звонил по всем нужным телефонам, искал необходимых ему людей и согласовывал проведение разработки в отношении задержанного Шувалова. Первым, кому он позвонил, был Сергей Зарубин.

– Серега, я знаю, ты – лучший друг всех бомжей Москвы и области, – бодро начал он.

– И проституток, – добавил Зарубин. – Чего надо-то?

– Камерника надо. Бомжеватого вида и соответствующего поведения.

– Это можно. Вот если б ты у меня бандершу попросил, тут могли бы быть проблемы. И чего ты хочешь от моего человека?

– Хочу господина Шувалова по низу поработать на предмет отношения к бомжам и лично к Татьяне Григорьевне Образцовой.

– Понятно, – протянул Сергей. – Совесть замучила, да?

– Не умничай, когда со старшими разговариваешь, – отпарировал Селуянов.

ЗАРУБИНЧеловек, которого Сергей Зарубин использовал для внутрикамерных разработок в изоляторах временного содержания, носил странное прозвище Принтер. Новомодное словцо приклеилось к нему года три назад с легкой руки молодого электронщика, задержанного за изнасилование. Дело в том, что Принтер, которого тогда звали просто Митькой Сычевым, ответ почти на любое обращение к себе сопровождал метафорами одного и того же типа:

– Дай тыщонку на сигареты.

– Я деньги не печатаю.

– Дай сигаретку.

– Я их не печатаю, у самого мало.

– Что сегодня по телику?

– Я газеты не печатаю.

И так далее. Сексуально озабоченный электронщик, оказавшийся с Сычевым в одной камере, отреагировал быстро:

– Слушай, ты, печатный станок, ты что, принтер?

Прозвище прижилось моментально и закрепилось навсегда. Принтер был мужиком толковым и хотя искренне любил выпить, но ясности ума и цепкости памяти не терял. Отчитываясь перед Зарубиным по выходе из камеры, передавал диалоги с другими задержанными почти дословно, ничего не упуская и не привирая, что было особенно ценно. Ведь агент – внутрикамерник в такой ситуации – единственный источник информации, оперативники будут тратить время и силы на то, чтобы ее проверить, и невозможно допустить, чтобы все было впустую из-за того лишь, что человек что-то придумал от себя.

Прошло три дня с того момента, как Зарубин отправил Принтера поработать с Виктором Петровичем Шуваловым. Принтер вышел из камеры аккурат 10 ноября, в День милиции, и подробно изложил Сергею историю своих взаимоотношений с Шуваловым. Картина складывалась, с одной стороны, непонятная, с другой стороны, более чем подозрительная."

"Хорошо известно, что человек, впервые оказавшийся в камере, обычно стремится к общению с собратьями по несчастью. Самый мощный двигатель человеческих поступков – информационный голод.