Секретные поручения 2. Том 2
Денис Петровский, офицер органов безопасности, работающий по программе борьбы с коррупцией в правоохранительных органах. Он раскрыт коллегами, ему приходится вести уголовное дело против самого себя. Вдобавок, расследуя обычное бытовое убийство, он выходит на шпионскую сеть, пытающуюся добыть секрет новейшего оружия…
– Заткнись, – сказал Кирьян.
Вологда заткнулся. Рука у него изогнулась. Не в локте, и не в плече: в предплечье, где не было сустава.
– Деньги наши, – повторил Кирьян. – Общие. Но без моего разрешения никто до них не дотрагивается. Ясно?
Он обвел взглядом Макарыча, новобранца и остальных «пансионеров», сонных и нетрезвых, почесывающихся и испуганно хлопающих глазами, – они вскочили, разбуженные криками Вологды, и теперь стояли вокруг стола.
– Всем все ясно? – громче повторил Кирьян и вроде случайно поднял биту.
– А че неясно? – пробубнил за всех Банан. – Ясно как день, куда яснее… – Он посмотрел на кучу из дензнаков и с усилием отвел глаза. – А че делать-то будем?
Кирьян взял несколько бумажек и сунул их в руки Банану.
– Вот с ним, – он показал битой на новобранца. – Пойдете к бабе Ане, возьмете самогонки баллона три. Потом в магазин. Колбаса, тушенка, хлеб, сигареты. Берите много – чтобы всем хватило и на опохмел осталось. Принесете все сюда. Если что по дороге выпьете или свалите на сторону – бошки поразбиваю всмятку.
«Пансионеры» радостно загалдели. Банан с новобранцем быстро оделись и пошли на выход. В сенях, припертая спиной к стене, сидела Дунька. Глаза у нее были закрыты, вся левая сторона головы, рубашка и юбка испачканы кровью. Посланцы осторожно переступили через ее вытянутые ноги, открыли дверь и шмыгнули наружу.
Пьянка продолжалась до девяти утра. Еды и пойла было вдоволь, а около полуночи на огонек забрели две веселые кумушки из деревни. Кирьян чутко руководил массовыми гуляниями, давал в морду кому надо, обхаживал кумушек. Он перестал задумываться над тем, что изменилось в его мире, куда делся прежний Кирьян и откуда взялся нынешний, – он уже вошел в свою новую роль. Вологда, размахивая сломанной рукой, кое-как прихваченной тряпьем, клялся ему в вечной любви до гроба. «Пансионеры» единодушно признали в Кирьяне своего атамана и родного батьку. Кирьян, в свою очередь, объявил, что отныне Дунькин «мотель» принадлежит им всем и плату за постой брать не будут. Но – все заработанное и наворованное должно сдаваться в общий котел. Общаком распоряжается Кирьян. Каждый получит свое, сколько ему надо. Ура!..
Под утро приползла очухавшаяся Дунька. Ей налили полстакашки, она поблагодарила и выпила. Кирьян велел ей умыться, сменить платье и в таком виде больше перед ним не показываться. Дунька покосилась на биту, стоявшую у стены, и покорно удалилась.
* * *Утром ударил мороз под двадцать градусов. Укатанный снег на дороге блестел как зеркало. Солнце било по глазам, выжимая слезы, ноздри при каждом вдохе норовили склеиться намертво. По дороге в криминалистическую лабораторию Курбатов насчитал с десяток машин, беспомощно тянущихся на поводках буксировочных тросов.
