Семь кедровых орешков. Смертница

Говорит, что я, вероятно, не понял её и уточнил, знает ли девушка, чей я наследник.

— Отец против твоего брака, — в итоге резюмировал Май, невольно почувствовав удовлетворение и подумав, что от грубоватого Арена Мароу другого поведения он и не ждал.  Мгновенно стало стыдно — ему очень нравится девушка, в которую по уши влюблён лучший друг, и он радуется, что тому ничего с Елей не светит.

Надо же было так вляпаться. По самые уши.

Надо срочно разобраться с этой пагубной привязанностью и выкинуть Елению Огдэн из мыслей и сердца. Вообще, он не понял, как она ловко туда пробралась и уже достаточно прочно обосновалась. Он не звал её, не хотел влюбляться, она не подходила ему от слова «совсем».

— Не то слово, — мрачно ответил Колин и вдруг рвано выдохнул, зло сузив глаза: — У меня дикое желание набить морду не только младшему  Аверину, но и Ричарду, который с ней сейчас танцует .

— И Дану, — спокойно добавил Май, найдя взглядом друга-Двойника.

— Этому больше всех, — зло хмыкнул оборотень. — Смотри-ка рядышком крутится, ждёт своей очереди.  Так бы дал пинка по пятой точке!

— И не он один крутится, — мрачно добавил Май. — Пойдем лучше сыграем в партию бильярда. Нервы целее будут... у тебя, — поспешно добавил он.

— А, пойдём! А то я с ума сойду от ревности! — быстро согласился Колин, резко поворачиваясь спиной к танцующим и чуть ли не бегом выходя из бального зала.

«И я сойду»,  — с некоторым недоумением подумал Май, последний раз бросая хмурый взгляд на танцующую пару Еления-Ричард. Мысленно он уже и Ричарда Аверина лишил всех четырёх конечностей.

«Еления Огдэн, убирайся из моих мыслей! И отдай мне сердце обратно!» — мрачно сам над собой пошутил Май."

"Мик Сурей, как стоял молча рядом с друзьями, так тихо и молча пошёл следом за ними в бильярдную, бросив задумчивый взгляд на виновницу мучений его друзей. А ведь Еления Огдэн даже не подозревает, что  вокруг неё разгораются такие страсти.

Глава 42

Ровен Эдвард Данери не сводил пристального взгляда с прекрасной ровены Мадлен Роннигус, которая маленькими глотками отпивала красное Ровенское и наблюдала за танцующими. Еще Мадлен делала вид, что совсем не обращает на него внимания.

Кроме того, эта невыносимая Фурия отказывалась с ним танцевать, хотя танцевала со всеми, кто был записан в книжке танцев, даже с принцем Оливаром Варниусом, к изумлению всех гостей пригласившего её на танец. А с ним не хотела, несмотря на то, что в книжке ровены Роннигус он был записан несколько раз.

Каждый раз,  когда очередь подходила к нему, эта невозможная женщина ссылалась на усталость и внезапно возникшую головную боль. При этом прекрасные фиалковые глаза над ним открыто смеялись.

— Я говорил, как ты красива сегодня? — в очередной раз произнёс Эдвард, тоже беря бокал и пробуя вино.