Семь кедровых орешков. Смертница

Повзрослевшую, очень серьёзную, ответственную, добрую. Когда узнал о готовящемся нападении «невидимок» на приют, понял, что должен вмешаться, даже если потом меня раскроют. Я не мог тогда помочь лично, но отправил Диннара. После этого выкинуть о тебе мысли уже не получалось. Хотя я все ещё пытался.

Эдвард замолчал. Некоторое время в палате стояла тишина. Они просто смотрели друг на друга, и в фиалковых глазах Мадлен он не видел того, чего желал. Прощения, понимания. Их не было. Лицо молодой Фурии стало строгим и хмурым.

— Когда помог вытащить вас из поместья Варниуса, когда впервые за много лет так близко увидел тебя, прикоснулся к тебе... понял, что кроме тебя мне никто не нужен. Это стало для меня откровением. Я не знал, что ты так глубоко проникла в сердце... Я знаю, все то, что я рассказал тебе, это не то, что хотела бы услышать женщина от влюблённого в неё мужчины... Но за мою долгую жизнь у меня было столько личин... мне необходимо, чтобы ты знала, какой я на самом деле, знала, что я не идеальный, не романтик. Сможешь ли ты прожить со мной всю жизнь, зная, что я такой?

— Что ты имеешь в виду? — устало и строго спросила Мадлен.

— Я предлагаю тебе руку и сердце, любовь моя, — твёрдо ответил Эдвард. — Твое согласие сделает меня самым счастливым мужчиной на свете.

Взгляд Мадлен снова стал странным. Данери казалось, что она внутренне борется сама с собой.

— Если тебе нужно время подумать...

— Нет! — резко ответила Фурия, а Эдвард почувствовал подступающее отчаяние.

— Нет? Ты отказываешь мне?

— Нет, мне не нужно время, — ответила Мадлен, очень внимательно и серьезно смотря в его глаза. — Мы слишком много потеряли времени.

Она не выглядела счастливой или радостной. Скорее, наоборот. Данери понял, что не хочет знать ответ, что боится его услышать. Странно, но ему, разведчику со стажем, вдруг стало страшно.

— Знаешь, о чем я подумала, когда Жнец душ ранил меня, и я решила, что умираю? — тихо прошептала Мадлен.

Данери только покачал головой, чувствуя, что ответить нет сил.

— Я подумала: как жаль, что я умираю не в твоих объятиях, Эдвард. Я подумала: как жаль, что ты больше никогда не поцелуешь меня, а я не смогу ответить тебе что-нибудь обидное и колкое.

— Мадлен...— потрясённо прошептал Данери. — Это значит..."

"— Да, Эдвард. Я согласна стать твоей женой, — Фурия впервые нерешительно улыбнулась. — Потому что хочу засыпать в твоих объятиях, чувствовать твои поцелуи на своих губах  и ... говорить тебе разные гадости, — она тихо рассмеялась, а черты лица, наконец, смягчились. — Но только при одном условии.

— Я выполню любое твоё условие, — Данери поднялся и на непослушных ногах подошёл к кровати раненой. — Хоть сто условий...

— Я хочу магическое шоу, цирк и огромный торт, высотой три метра, — с очень серьёзным лицом ответила Фурия.