Семь кедровых орешков. Смертница

Более того, я хотел, чтобы ты забыла меня и начала все сначала.

Мадлен перестала буравить его взглядом и стала смотреть в сторону, а Эдвард почувствовал, что летит в пропасть."

"— Я никогда не знал, сколько продлится очередное задание. У меня и до тебя были женщины, которых я оставлял. Надолго. Навсегда. Никто не ждал меня. Все они выходили замуж за других мужчин. Когда я приступил к очередному заданию, я полюбил тебя, но когда пришло поручение немедленно внедриться в ряды членов Невидимой Ровении, поскольку представится возможность, я ни секунды не сомневался. Это было моей работой, моим долгом перед Ровенией, как военного разведчика, как одного из Хранителей.

Эдвард замолчал, с трудом сдерживая волнение. Нелегко было признаваться в том, что он не сомневался в том, оставить Мадлен или нет.

Мадлен же прикрыла глаза. По впалой щеке скатилась одинокая слезинка. Тонкие пальцы смяли одеяло и застыли.

— Пожалуйста... — голос мужчины от испытываемого волнения прервался, — не плачь. Я должен все рассказать, чтобы у тебя на мой счёт не осталось иллюзий.

Мадлен открыла глаза, полные невыплаканных слез, и молча уставилась на Эдварда.

Их взгляды встретились, и она увидела, как серьезное лицо напротив приняло очень решительное выражение. Фурия тяжело вздохнула: выслушивать откровения любимого мужчины было очень нелегко.

— Поначалу я не предполагал, что ты решишь не выходить замуж и основать приют для детей, — ты всегда была так красива и обворожительна, поклонники толпами ходили за тобой...  когда узнал... уже спустя несколько лет... тогда в первый раз я понял, что сделал тебя несчастной... и понял, что я лишился настоящего бриллианта.

Эдвард заметил, как дрогнуло пожелтевшее от болезни лицо Фурии, как строго поджались бледные губы, и неожиданно почувствовал страх. Он отчётливо понял, что Мадлен может не простить его. Скорее всего, она не простит. Какая нормальная женщина простит?.. Что ждёт его тогда?

Но он решил быть честным до конца.

— Я тоже не ждала тебя, — тихо пробормотала Фурия. — Я считала, что ты умер, — последнее слово Мадлен прошептала совсем бесцветным голосом.

Данери нахмурился, ему стало вдруг тошно от самого себя, от того, сколько горя он причинил этой необыкновенной женщине, но исправить что-либо он был не в силах.

— Иногда до меня доходила о тебе информация, я знал, что у тебя все хорошо, и старался не думать о тебе, — глухим голосом продолжил он, еле сдерживаясь, чтобы не броситься к Мадлен и не сжать в объятиях. — Специально выкидывал из памяти все мысли о прошлом, связанным с тобой. Когда узнал о гибели ребят из полиции, с которыми тесно работал, стало тяжело... После этого стал более пристально следить за тобой, и влюбился  во второй раз.  Уже в другую Мадлен, в ту, какой ты стала.