Семь кедровых орешков. Смертница

За всё, — в пятый раз повторила Еля и неожиданна поняла, что не может оторвать взгляд от серых серьезных глаз военного мага, от мужественного лица с тяжёлым подбородком, на котором была ямочка, от чётко  очерченных губ и носа с небольшой горбинкой, светлых волос, коротко  остриженных, как у всех военных магов.

Еля с непонятным удивлением смотрела на молодого мужчину. Она смутно помнила его по ресторану: каким благородным и вежливым он был, с каким достоинством высший аристократ империи ровен Данери принёс извинения вместо наглого друга Колина Мароу, оскорбившего тогда Нами и Рона. Но тогда она не заметила, что он ещё и очень привлекателен.

Куда же она смотрела? А сейчас глаз не могла отвести."

"Еления вдруг поняла, какой ужасный у неё внешний вид: немытый, лохматый, помятый, и ей захотелось провалиться сквозь землю, только чтобы выразительные  глаза командира боевой пятерки магов так внимательно не рассматривали её. Усилием воли она удержалась от того, чтобы не пригладить волосы и не одернуть платье, и спину ещё больше не выпрямить, хотя, как балерина, она являлась обладательницей идеальной осанки.

Май Данери вежливо поцеловал ей пальчики и снова вскинул взгляд серых глаз.

Девушка определенно выглядела чуть лучше пугала, ещё и бледная, словно мертвец, растрёпанная и странно сконфуженная. Только обо всем этом он забыл, когда заглянул в растерянные голубые глаза, глубина которых мага затянула.

Как эмпат, Май почувствовал растерянность, смущение и искреннее восхищение Елении, и от ощущения чистоты ее чувств сам немного растерялся. А у Ели теперь не было амулетов, подаренных Верховной Фурией и Мадлен. Оба амулета снял с неё принц Варниус — временно она стала, как открытая книга.

Никто не заметил растерянности и смущения обоих молодых людей, кроме Мадлен, которая сделала вид, что ничего не произошло, и с раздражением подумала, что Еля будто медом намазана для военных магов, у которых априори не может быть серьезных намерений в отношении «пустышки», пусть она и носила теперь имя гордое имя «Огдэн».

Хотя... Мик Сурей тоже стоял со странным выражением лица и пристально смотрел на воспитанницу фурий. При этом лицо его на время стало сосредоточенным и озадаченным.

Еля отмерла и медленно отвернулась. Там, где губы командира Данери прикоснулись к пальчикам, кожа словно горела.  Совершенно непривычное ощущение — у Мая Данери губы перцем, что ли, намазаны?

Девушка сжала кулачок с поцелованными пальцами и решила, что не будет их мыть, когда пойдёт купаться, чтобы сохранить ощущение тёплых сухих губ на коже.

Глупости, конечно, но...