Семь снежинок на ладони

Какой я молодец, что догадался его купить!

«Единственное, что омрачает мою жизнь в Драгаарде, – это тоска по отцу». Я мог бы сказать, что нэрр Берген того не стоит, но родители всегда остаются в нашем сердце родителями, даже если объективно они суровы или, на наш взгляд, недостаточно нас любят. «Смею ли я писать ему? Мы с вами не обсуждали этот вопрос до заключения брака». А тут и письмо батюшки придётся кстати.

«Вот и всё, о чём я хотела рассказать вам сегодня». Жаль. Очень жаль. Я бы с радостью прочитал ещё столько же. Или в два раза больше. «Умолчала только о книге Сказкаарда.

Я продолжаю её читать, чтобы быть готовой к встрече с вами. Сегодняшняя часть вызвала у меня недоумение, но я боюсь показаться вам смешной». Не бойся, дорогая! Мне очень нравится, когда ты смешная. И милая. И умная. Ты вообще мне нравишься. Любая. «В третью ночь Фрейн оседлала дворфа. Когда я была маленькой, папа возил меня на спине. Кузнец играл с нею, как с ребёнком? И куда на нём “без устали скакала Фрейн”, если при этом они не покинули комнату? Вам тоже нравится играть в лошадку? Просто мне кажется, в покоях для подобных игр недостаточно места».

Как я раньше жил без этих чудных писем? Я вытер слёзы смеха с глаз и смог продолжить чтение.

«Надеюсь, вас не оскорбит моё невежество, любезный мой супруг. С надеждой на благосклонный ответ, ваша жена Эмилия».

В голове не укладывалось, как можно быть, с одной стороны, такой наивной, а с другой – себе на уме, как мне показалось в доме у нэрра Бергена. Ведь она, возможно, настоящая интриганка и замешана в грязных играх Броквиста.

Это должно было меня тревожить. Но почему-то, напротив, меня заводила мысль, что жена моя совсем не так проста, какой кажется на первый взгляд.

Я не хотел бы, чтобы она оказалась дурочкой-простушкой. Не хотел, чтобы она оказалась предательницей. Но меня влекла тайна, неопределённость, неоднозначность, которые окружали мою нежданную супругу.

Помимо того, что она была юной красавицей, само собой.

Она волновала меня, как неразгаданная головоломка.

Я потратил некоторое время на обдумывание ответного письма, после чего полез в ту часть отцовского архива, которая находилась здесь, в столице, – проверить гипотезу о потенциальном родственнике.

Я давно не трогал эти бумаги. Первое время мечтал найти виновного в смерти семьи, но мне было семнадцать лет. Что я мог? Я оказался раздавлен, растерян и дезориентирован. Как наследника герцогства, оставшегося без попечения, меня забрали во дворец, под крыло правящего короля. Эрик, – тогда ещё просто принц, без номера и прозвища, – несмотря на разницу в восемь лет, был таким же оболтусом, как и я. Мы подружились, насколько с лицами монаршей крови вообще можно дружить.