Семь снежинок на ладони

– Как обычно. Болтала в мастерских. Я училась вязать! – вспомнила я.

– Покажи!

– Нет, – помотала я головой и покачала выставленными ладонями. – Вышло не то, чем можно хвастаться. Я же говорю – только училась!

– Ну покажи!

Я сходила в покои и принесла своё коряворукоделие.

– Очень миленько! – заключил супруг.

– Ты мне льстишь!

– Конечно, льщу. Но в конце действительно получалось уже хорошо.

Я скривила физиономию.

– Важно не то, с чего всё началось, а чем всё закончилось. Знакомишься с первоисточником, чтобы ответить своему Олли? – Рауль показал на отложенный томик.

– Во-первых, он не мой. А во-вторых, ответ ему я уже написала. Но прочитать пьесу не успела. Руки не доходили. Но ты заинтересовал меня своим рассказом. Я обязательно прочитаю. А ты знаешь, что «Сиверт» – первая из трагедий Сказкаарда?

– Конечно, знаю. – Супруг потянулся ко мне корпусом, будто хотел поделиться каким-то секретом. – Я даже был на её премьере в Королевском театре! Её поставили через несколько месяцев после публикации. Это очень быстро.

– Что, правда любой начинающий драматург может принести в Королевский театр свою пьесу и её поставят?

– Нет, конечно. Но, говорят, она понравилась кому-то из королевской семьи, и постановке помогли.

– Нет, он безусловно очень талантлив. Но слишком жесток.

– Вилли жесток? – На лице Рауля отразилась смесь насмешки и потрясения.

– Да. Он жесток к своим героям, – упрямо повторила я.

– Дорогая, он жесток к своим героям, чтобы люди были добрее к своим ближним. Чтобы ценили то, что имеют. Как часто мы начинаем ценить данное нам Фройей лишь после того, как потеряем?

Я пожала плечами и поставила книжку на полку.

– Ой! – вспомнила я. – Я же хотела попросить тебя отправить письма Ёнклифу и отцу.

Я вынула их из кармана.

– Они же не запечатаны!

– Можешь их прочитать? Возможно, подскажешь, что исправить. А потом запечатаешь своей печатью. Мне кажется, так будет лучше. В обоих случаях.

Герцог помедлил и кивнул.

– Ещё я хотела передать в столицу несколько подарков. – Мне показалось, что лицо герцога дёрнулось. Ну ничего, ничего. Авось тик не успеет заработать! – Не подскажешь, когда ближайший нарочный поедет в столицу?

– Завтра.

Ну же, скажи! Признайся! Облегчи душу! Очисти совесть!

Но нет, признания не последовало.

– А что ты хочешь передать? – полюбопытствовал мой молчаливый супруг.

– Я выбрала несколько красивых вещичек. Хочу передать их нэйре Оде и Хильде.

– Ты уверена, что они того заслуживают? – Рауль скептически поднял бровь.

– Это неважно. Мне нужно, чтобы они завели моду. И ещё: я была бы очень благодарна, если бы ты воспользовался близостью к монаршей семье и подарил наш платок королеве.