Семь снежинок на ладони

Ведь никто не пострадает, если я одним глазком загляну в письмецо?

«Доброго тебе здоровья, дорогая моя Гелочка! Ты даже представить не можешь, свидетелем чего мне сегодня случайно посчастливилось стать!» – с ходу заинтриговала меня бонна, хотя в «случайно» я поверила не до конца. «Я уже писала тебе, что отношения у герцога с женой весьма… специфического плана. Ну и Годин им судья. Нэрр Нильс чрезмерно строг к своим отпрыскам, а нэйра Каталина, напротив, слишком их балует. Я ей всегда, всегда говорила, что добром это не кончится! И вот, я как в воду глядела! Старший сын герцога отличился так, что мне даже думать об этом стыдно, не говоря о том, чтобы писать».

Следующая фраза была написана с новой строки: «Он сочинил срамную поэму!»

Я дважды перечитала эту строчку.

А потом ещё дважды, прежде чем перейти к следующей.

«Мало того, бесстыдник взялся писать о священном! Как светлоликая Фрейн его за такой поклёп на месте не покарала? Он такое про неё написал!.. Такое!.. Я потом при случае тебе скопирую, чтобы ты могла оценить всю мерзость!»

В памяти моей всплыло, что «Ода ожерелью» была опубликована четырнадцать лет назад. Но разум отказывался верить в то, что её автором был мой дорогой Рауль.

Так вот она, та самая тайна Эльдбергов! Паршивая овца семьи под личиной Правой Руки короля!"

"«И что самое ужасное, его поэму опубликовали! – продолжала делиться ми Дуве. – Хвала Годину, мальчишке хватило ума не позорить родовое имя. Но правда всё равно всплыла. Нет недостатка хуже гордыни, а мальчишка решил похвастаться своему приятелю Херберту. Это сирота, принятый герцогом на воспитание, я тебе писала. Его-то и поймали с книжонкой. Какой тут начался скандал!»

Могу себе представить.

Отец и так относился к Раулю весьма прохладно, а тут такой стыд. Настоящее позорище!

«Но, как выяснилось, дорогая моя Гела, это не всё! Совершенно случайно мне посчастливилось услышать продолжение. Я шла к герцогу, чтобы попросить разрешения на одну книгу из библиотеки (он просто помешан на ней, не даёт ничего выносить), и поднималась к нему в башню. На лестнице я услышала крики. Пришлось подняться выше, чтобы разобрать слова». – Разумеется, «пришлось» совершенно случайно. – «“Это твоя дурная кровь!” – кричал герцог.

“Отчего же твоя кристально чистая её не перебила? – осмелилась возражать его супруга. – Не оттого ль, что ритуал зачатия первенца можно провести лишь единожды?!”

“Не смей обвинять меня!” – заорал нэрр Нильс так, что я чуть не оглохла.

“А то что? – спокойно, но очень чётко произнесла герцогиня. – Думаешь, я не знаю о твоей столичной «шалости»? Теперь можешь ни в чём себя не ограничивать: от этой дряни ублюдков ты больше можешь не бояться”.