Семеро Тайных

"

"Колоксай вытер кровь с лезвия о полу, его мощная рука перебросила вперед ременную петлю, топор нехотя опустился на место. Рука героя небрежно перебросила легкие ножны за спину. Олег хлоп-нул его по плечу, Колоксай перевел взгляд на волшебницу:

— Надеюсь, я зарубил не лучшего из слуг?

Жестокое выражение уже слетело с его лица, оно снова стало по-детски восторженным. Миш смотрела на Колоксая неверящими глазами. Олег чувствовал во рту горечь, будто сжевал толстый лист полыни. Чтобы отбить охоту поединщиков, ведь дураков на свете много, двобой в самом деле должен быть коротким, жестоким, кровавым.

Чтобы языки втянуло в задницу, тем самым сберегая шкуры своих хозяев, а приезжему не мешая ходить с прямой спиной.

Да и кто бы осуждал, но не тот, кто сам всего пару дней назад зарубил такого же... нарочито грубо и жестоко.

Во дворце им отвели роскошнейшие покои, прислали десятка два слуг, дабы увеселяли и все такое. Олег не стал уточнять, зачем им прислали еще, отыскал Миш. Царица сидела в тронном зале в окружении десятка бояр, все, как один, с длинными бородами, дородными, словно худых не считали достойными подавать советы.

На нем скрестились два десятка пар глаз, настороженных и недружелюбных. Олег как можно смиреннее приблизился к трону. Миш напряглась, их взгляды скрестились. Несколько мгновений она ломала его, пустив в ход мощь волшебницы, но зеленые глаза смотрели с мрачным спокойствием.

Один из бояр спросил осторожно:

— Кто ты, в звериной шкуре?

— Волхв, — ответил Олег. — С вашей царицей волхвы здесь ни чему, так вам в диковину и моя шкура, и мои волосы. Но царица меня уже знает.

Бояре повернулись к ней. Миш наклонила голову, в глазах был гнев.

— Да, я чую... он волхв. Что ты хочешь на этот раз?

Он переступил с ноги на ногу.

— Владычица... прости, не знаю, как тебя здесь величают, мне от тебя нужен совсем пустячок.

— Говори, — велела она коротко.

Он показал глазами на бояр:

— Твои советники... люди немолодые. Стоит ли утомлять их разговорами о волховстве?

Бояре недовольно загомонили, как рассерженные гуси. Миш на миг замялась, Олег снова ощутил легкий холодок, теперь словно бы уже во внутренностях. Он напряг мышцы, на миг ощутил, как будто защемил чей-то скользкий палец, прижал посильнее, увидел, как царица охнула и закусила губку.

Расслабил, чувствуя, что открыл в себе что-то новое, а царица перевела дух и молвила с царственной медлительностью, в которой только он уловил нотку колебания:

— Да, конечно... Мы прервем нашу беседу ненадолго. Я оповещу, когда соберемся.

Бояре недовольно потащились из палаты. Но не к выходу, как ожидал Олег, а отступили гурьбой к ближайшей двери, еще там потолпились, окидывая его с головы до ног враждебными взорами.