Семеро Тайных

— Почему?

— Не знаю. Все имена что-то да значат, потому и даются. А что значит Олег?

— Это знают только мои родители, — ответил Олег. — Тридцать лет... это страшно. Но ты первый, кто сказал, что можешь взять меня в ученики.

Колдун хмыкнул:

— Могу. Так как, говоришь, ты прошел?

— Я не говорил... Меня сюда перебросил или перенес, словом, открыл дверь в твой мир колдун Беркут.

От мокрого колдуна пошла волна гнусного запаха. Олег задержал дыхание. По болоту кое-где высовывались мокрые головы, он чувствовал упорные немигающие взоры, затем ощущение исчезало, но хлюпало в другой стороне, он находился под прицелом выпуклых глаз и все время был в досягаемости зеленых перепончатых лап.

— Опасно близко, — пробормотал Ковакко, — опасно... В двух саженях начинается моя первая защитная полоса... У всех колдунов такие! Каждый окружает себя в два-три ряда, чтобы никто не вторгся незваным. Но то, что этот Беркут не прибил сразу... гм... я слышал о нем разное... Гм... Наверное, в самом деле чем-то... Ладно-ладно! Я же вижу, не рвешься в болото. Молчи, видно. Если такой уживчивый, то я мог бы направить тебя к Сосику! Это единственный, кто мог бы научить на самом деле.

Мир качнулся под ногами. Олег ощутил боль в груди, прямо из сердца вырвалось отчаянное:

— И даже ты... даже ты спихиваешь меня куда-то, кому-то! Никто не хочет, все только перебрасывают меня один другому. У меня уже в голове все смешалось, все ваши гнусные рожи... э-э... прекрасные лица путаю!

Ковакко на миг опустился в грязную воду, а когда его мокрая голова поднялась на поверхность, на лысину прилипли мелкие листочки ряски, к ней прижался брюхом крохотный лягушонок.

— Ты даже не зришь своего везения, — пробулькал болотный колдун с отвращением в голосе.

 — Тебя не остановили!.. Дали пройти так далеко!.. А ты ждал, что принесут на печь? Или что сразу же за порогом счастье и справедливость? Ты прошел от одного к другому... как тебе зрится, зазря, но каждый что-то дал... даже сам того не желая!.. Вернее, ты сам взял, если не полнейший пень, каких в лесу... да и среди людей хватает. Если не хочешь... смотри, была бы честь предложена."

"Сапоги Олега погрузились уже почти до колен. Болотная жижа медленно поднялась до краев голенищ, застыла, вздуваясь валом, как вокруг городища, Ковакко шелохнулся, может быть, нарочито, и мерзкая теплая грязь хлынула в сапоги.

Глава 31

— Благодарю за честь, — сказал Олег. — Я уже вижу, что не всякую дверь откроешь, а откроешь, то либо по рогам получишь, либо кукиш поднесут... Но ломиться в двери надо. Иначе уж точно ничего не получишь. Как добраться к этому великому мудрецу и учителю?

Говорил он вроде бы правильно, но в голосе звучало такое глубокое разочарование, что Ковакко только сочувствующе булькал, разводил по воде короткими сильными руками.