Семья для нефтяного магната

Константин Петрович же наоборот, очень рассчитывал, что праздник состоится на воде. Одна из первых заправок должна появиться на пути к Кронштадту.

Пары часов в гостинице мне хватает, чтобы привести себя в порядок. Волосы плету в привычную косу и украшаю ее жемчужными шпильками, платье выбираю кремовое с пышными кружевными рюшами и небольшим капюшоном. Все-таки с покрытой головой перед незнакомыми людьми я чувствую себя увереннее, хоть и выглядит накидка на голову больше как украшение. Чулки, туфли, пальто. Ничего особенно тёплого не беру, потому что основная часть мероприятия пройдёт во внутренней части теплохода.

Ровно в половину четвёртого в дверь моего номера раздаётся стук. Я замираю перед зеркалом, узнавая своего гостя по шагам. Константин…

Мне до дрожи в коленях хочется, ему понравиться. Я старалась для него одного, как бы не убеждала себя в обратном. Вот что со мной поделать? Какая уж есть…

Поворачиваю замок и распахиваю дверь.

— Вау… — тихо выдыхает Тихомиров опирается рукой на дверной косяк и скользит по мне жадным, восхищенным взгляд снизу вверх.

 — Ты такая красивая, что хочется спрятать… — его голос понижается до хрипотцы.

Щеки вспыхивают. Опускаю глаза. Это приятно и пугающе одновременно.

— Если моя помощь больше вам не нужна, — пожимаю плечами. — Я могу остаться в гостинице."

"— Нет уж, — усмехается. — Это не наш путь. Пойдём, уже ждёт машина…

Он подаёт мне руку.

Я мешкаю, не зная, как правильно поступить. И несколько секунд тоже рассматриваю Константина, но не шикарный костюм и идеальную мужскую фигуру, а лицо. Заглядываю в глаза, пытаясь найти там для себя подвох или же наоборот- ответ на главный вопрос.

Да или нет? Появиться перед людьми с мужчиной — это для меня важный шаг. Можно сказать, что «манифест». Константин не будет вести себя, как начальник. Он уже дал это понять.

Тихомиров не выдерживает и делает шаг на встречу, вжимая меня спиной в дверь.

— Ну давай, девочка, — шепчет мне в губы. — Посмотри, какой я порядочный и терпеливый. Все будет так, как ты скажешь. Я не буду давить. Я же вижу, что ты хочешь ко мне… Что ты — вся моя.

Наши дыхания сбиваются.

Губы сближаются.

— Вы уже давите, — нахожу в себе силы и уворачиваю от него лицо. — Это ваша суть, Константин Петрович.

Перехватывает мою правую руку и целует, скользит губами, будто случайно останавливаясь на безымянном пальце.

Вырываю. Рано или поздно он меня сломает. Я не вывезу сопротивления.

— Пойдёмте, Константин Петрович, нас с вами ждут миллионы…

Делаю шаг в бок, освобождаясь от его плена.

— Трусишка, — цокает Тихомиров языком. — Ладно… Пусть у тебя будут эти три дня.

Глава 29.