Семья моего мужа против развода (СИ)

А что точно знают все, так то, что отныне Имперское Собрание — всесословный законодательный орган. За императором сохраняется вето, но и его можно преодолеть при прочих условиях.

Это лишь начало. Закрепление равного по весу за всеми парламентариями права голоса и его свобода всего лишь маленький кирпич в построении нового общества. Партии, профсоюзы…все это еще впереди, но уже ближе, чем раньше. Их становится возможным разглядеть на горизонте."

"Заслуги в этих реформах Рейнарда Эккарта остаются неизвестны широкой публике.

Но мой супруг вовсе не унывает. Говорит, что у него осталось больше времени, чтобы проводить его с семьей, а остальное не важно. В отличии от меня, стать членом нового парламента он не стремится. Правда, свое намерение уйти в политику вслух я еще не озвучивала.

— И тебе не обидно, что героем оказался император Доминик? Ты носился как белка в колесе, а он пожинает все лавры! Как-то нечестно. И вообще, дяде светит виселица, но ведь и его величество хотел от нас избавится, и все равно отделался простыми устными извинениями! — Эдвард отшвыривает прочь газету с очередной статьей Лавинии, чествующей императора, новатора и творца прогрессивного вектора развития государства и общества, и сверкает зеленью глаз в сторону старшего брата, заботливо разрезающего на маленькие кусочки стейк для Сабрины.

— Глупо пытаться отомстить императору. Главное, что не случилось того, что уже не исправить. И знаешь, из уст императора признание своих ошибок дорогого стоит. Я благодарен, что все вы целы, остальное неважно. Больше мести я ценю стабильность и безопасность, ибо мне есть кого защищать, и есть что терять. Мстят те, кто уже потерял самое дорогое. Кушай овощи тоже! — Рей ставит тарелку перед Риной и притворяется строгим, произнося последнюю фразу.

Я улыбаюсь.

Его величество Доминик после окончательного утверждения законопроекта перед его принятием, принес Рею извинения. Лично и без свидетелей, но это уже значит многое. А еще пообещал достойное наказание для дядюшки Гордона.

Императора можно понять, но простить лично я не в силах. Его стиль моему мировоззрению не соответствует совсем. Но я прекрасно понимаю, что нам с Домиником тягаться нет смысла. Мы ему не соперники, это раз, и два, сеять новую смуту себе дороже.

Думаю, что Рейнард разделяет эти мысли. Мы не знаем, насколько в делишках Гордона Эккарта было умысла самого его величества, и вряд ли когда-нибудь узнаем.

Доминик не торопится признавать Сабрину принцессой, сейчас дело может подождать ее совершеннолетия, и тогда девочка сама решит, принять ли наследие от покойной матери. Это будет только ее выбором. А до тех пор, чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Ребенку в животе Ингрид ничто не угрожает.