Наизнанку

Вот так мне нравится больше, — выхватывает из моих рук простынь и вместо того, чтобы возмутиться, я упорно продолжаю на него смотреть. — С этим надо что-то делать, — берет краски в руки и начинает дурачиться, а именно вымазывает меня красками.

— Прекрати.

— Зато теперь ты выглядишь живее. Давай, рисуй меня, лапа моя.

— Мы не успеем. Тем более скоро на работу.

— Фи на твою работу. Начинай, — улыбаясь произносит Марк. Смотрю на него и почему-то тоже тянет улыбаться. Тут есть два варианта, либо мы оба свихнулись, либо оба влюбились? Наверное, все-таки второе….

Глава 26

Идея заставить Марину меня рисовать, сама по себе неплохая, в конце концов, когда еще понаблюдаешь такую сосредоточенную обнаженную красоту. Только проблема оказалась в том, что кроме приятного эстетического созерцания, это еще жуть, как тяжело. Член в штанах живет своей жизнью, сколько бы ни приходилось его мысленно поучать. Эх, была бы Маринка не вчерашней девочкой, сейчас бы мы не только рисовали. Хотя, кому я вру, это же наиприятнейший подарок иметь девочку-девочку. Это даже круче, чем фердипердозно. Ведь это только мое. Моя персональная конфета, которой не касался ни единый хрен. Кайф…

Кладу руки под голову и продолжаю наблюдать за Мариной, которая в очередной раз закусывает кончик кисточки. А ведь она красивая. Нет, Марина не обладает параметрами классической красоты и общепринятой красоткой ее не назовешь, но по-своему она красива, для меня так точно. Почему я раньше считал ее неказистой ботанкой? Очки? Ну мало ли у нас очкастых ходит. Поведение? Да и сейчас не сильно изменилось, кого хочешь достанет занудством и дотошностью. По факту, она абсолютно такой же и осталась, подумаешь очки сняла и немного сменила одежду. Не могу понять, когда все изменилось? Хотя какая к черту разница, когда, есть то, что есть. Вырисовывается очень занятная картина и нет, не моей предполагаемой морды на мольберте. А картина-то проста: вероятнее всего я влюбился. Иного вывода я не могу найти. В конце концов, зачем мне терпеть ее закидоны и вставать в пять утра, чтобы найти цветочки с дебильным названием гипсофилы? Правильно, незачем. Значит меня только что, а точнее несколько раньше, накрыло по самую макушку. Очуметь. Влюбился.

— Ты не мог бы так не улыбаться?

— Как?

— Вот так.

— Нет, Мариша, не могу, улыбка сама из меня выходит. Непроизвольно.

— Хорошо, что только улыбка, — поправляя простыню на бедрах, бубнит себе под нос Марина. Ну хоть грудь оставила обнаженной. До сих пор не могу понять откуда она у нее такая взялась. Идеально, просто шикарно. Встаю с пола, подхожу к мольберту сзади и кладу на него обе руки. Марина поднимает на меня взгляд и улыбается в ответ.

— Что?

— Я есть хочу.

— Если честно, я тоже.

— А у меня в холодильнике ни хрена.