Наизнанку

 — Стоять, еще рано мыть посуду, надевай вторые, — протягивает мне еще одни перчатки, что-то я совсем не понимаю, что к чему, может он уже выпил чего-нибудь, так вроде не пахнет ничем, кроме туалетной воды. Ну ладно, вторые так вторые. Правда на первые перчатки вторые налезли с трудом.

— Все? — смотрит на мои руки и кивает.

— Мой, — беру губку, тарелку и тут я начинаю понимать, зачем этот придурок сказал натянуть мне две пары перчаток.

— Мариша, удобно мыть посуду? Тарелочку чувствуешь своей ручкой или не очень?

— Не очень.

— Теперь поняла?

— Поняла. Вы молодец, Марк Михайлович. Прекрасный учитель, все очень понятно объясняете, я бы сказала наглядно.

— Ой, это мы еще до секса не дошли. Я прям предвкушаю, Мариша. Вот без шуток, — шиш тебе, а не секс, козлище. — Ладно, снимай псевдопрезерватив и пошли тебя расслаблять, — снимаю перчатки и иду вслед за ним. Черт, а если и вправду у меня ничего не получится? Зачем я все это затеяла? — Сит даун плиз, лапа моя. Я знаю, что ты сейчас хочешь ответить мне что-то нехорошее.

— Удивительно, мы так недолго знакомы, еще даже месяца нет, а мы понимаем друг друга с полуслова.

— На самом деле это реально великое счастье, ты так и будешь стоять или присядешь ко мне? — сажусь рядом с ним на диван, наливаю себе апельсиновый сок и беру стакан. — Вот взять допустим Карину…

— С который вы расстались.

— Ага, ты, кстати, задолбала меня уже с этим. Так вот, если говорить о ней, то мне с ней хорошо в плане секса, но жуть как тяжко в остальном, поговорить с ней абсолютно не о чем. Это печально, когда нет точек соприкосновения.

— Вы хотели сказать было тяжко.

— Видишь на шторах красивые штучки, которые их скрепляют? — поворачиваю голову в сторону окна.

— Это называется подхват, Марк Михайлович, а штучками их называют только дурочки, ну или дураки.

— Так вот, Мариша, я сейчас возьму этот подхват и НАДЕНУ его на твой рот, правильно сказал, надену?

— Наверное, вы имели в виду заткнуть ими мой рот.

— Скорее бы тебя уже трахнуть как следует, может прекратишь нести херню.

— У меня складывается впечатление, что этот самый недотрах как раз у вас или вы просто помешаны на сексе, нельзя же так, Марк Михайлович. В жизни много других интересов. Правда, например, шахматы. Вы, кстати, умеете играть в шахматы?

— Нет, я умею играть только на нервах. Ну еще на гитаре.

— Серьезно?! Вы играете на гитаре?

— Да, — откидывается на спинку дивана. — В юности у меня даже была своя группа, где я не только играл, но и пел.

— Здорово. Правда, без шуток. Всегда хотела на чем-нибудь играть, больше всего на фортепиано, но не сложилось.

— Почему?

— У мамы не было денег на все эти кружки, поэтому финансово это было неосуществимо, а как известно без бумажки, ты букашка.