Наизнанку

А я думала, что сначала меня разденут. Боже, какие мышцы, мамочки, и вены так выпирают. Марк забирается ко мне на кровать и пытается избавить меня от платья.

— Стой, — кладу руку ему на грудь и пытаюсь сдержать, не побоюсь этих слов, совершенную махину. — У тебя такое красивое тело, — что я несу?!

— Я в курсе, ты знаешь я над ним работаю. Почти ежедневные тренировки.

— Заметно. На тебе можно изучать анатомию, какие мыщцы. А вены… — сама провожу рукой по низу его живота. — Это… это паховые вены? Ой, черт, какие паховые, что я несу.

— Да нет, все так. Это венус пахалис, а еще ниже венус членус.

— Смешно.

— Обхохочешься.

— А может у тебя варикоз. Чего это они так выпирают? — ну что я опять несу?! Мозг, включись, родненький.

— Это вены на тебя встали.

— Тогда понятно. А какие у тебя мыщцы. Класс, — беру в ладони его лицо и начинаю вертеть его головой. — Вот это я понимаю, все что надо для демонстрации пальпации и перкуссии.

— Что?!

— На тебе идеально показывать практические навыки: и высоту стояния верхушек легких, и активность легочного края. Ой, а печень, наверное, здорово пальпировать. У меня с этим всегда проблемы.

— Боюсь не только с этим, с головой проблемы не прошли. Я понял, секса не будет, — закрывает глаза и ложится на спину, подложив под голову руки.

— Прости, пожалуйста. Это очень быстро, я так не могу.

— Ну конечно, не можешь, Марина-обломина, руки тебе оторвина. Ну что ж, наше свидание началось с необычной ноты, оно ей и закончится. Давайте, Марина Евгеньевна, у вас экзамен через четыре месяца. Демонстрируйте на мне практические навыки.

— Что?

— Пальпируй и перкутируй, вот что.

— Ну это можно или ты шутишь?"

"— Не шучу. Но на ночь ты остаешься у меня. Ночевать можешь в гостевой комнате, примешь душ, все дела, а утром заедем к тебе домой, ты переоденешься, и мы поедем на работу. Договорились? Заметь, я тебе уступаю.

— Хорошо. Начнем?

— Начинай, лапа моя.

Глава 21

Знать бы куда написать письмицо с жалобой на это совершенство, чтобы больше такие не рождались. Ну нельзя же так, природа! Правда, это за гранью. Лежит и улыбается. Черт, у него еще и улыбка красивая. Что сделать, чтобы он прекратил быть таким привлекательным? Может ему зуб выбить? Точно-передний! И улыбаться не сможет, и говорить. Но лицо-то останется все равно красивым. А тело! Оно ведь тоже никуда не денется.

— Остается надеть паранджу. Хотя в ней будут видны глаза.

— Что?

— Ой, прости, это мысли вслух.

— Ты меня пугаешь. В парандже я тебя не приму. Ну что ты там наперкутировала, Марина Евгеньевна? — хороший вопрос, а что я там наперкутировала?

— Мне показалось, что у тебя коробочный перкуторный звук.

— Батюшки…и что это значит? — наигранно удивляется Марк.

— Эмфизема легких.

— Кошмар.