Сердце химеры

– Писать-то умеешь, голубушка?

Нари молча приняла перо и быстро нацарапала свое имя: «Агнара Ньорд, городская жительница».

Керин написал в следующей строке: «Керин Харосс, городской житель».

– Поздравляю, голубчики. Совет да любовь! Растите дитя и живите дружно!"

"Что-то во взглядах молодых, какая-то лучистая, светлая энергия, которая, казалось, разгоняла сумрак и промозглый холод узкой каменной клетушки, заставила клерка на секунду почувствовать себя более живым и счастливым.

Если бы он только знал, что этот «городской житель» готов был не одной монетой расплатиться за возможность написать свое имя рядом с именем Агнары Ньорд! Что будь его воля, он бы осыпал молодую жену золотом и драгоценными камнями с ног до головы! Вот только ей ничего этого не нужно.

– Что же теперь? – спросила Нари, выходя на морозный воздух.

– Теперь? – Керин встал рядом и взял ее за руку. – Теперь зима. Вечера у камина. Молоко с корицей. Книги в постели. Теплые носки, которые я все-таки заставлю тебя надеть, моя родная девочка. Я и ты.

– А потом? – Нари светло улыбнулась, ей нравилась эта игра.

– Потом наступит весна. Мы поедем в небольшое имение в предгорьях.

Оно стоит уединенно у кромки леса. Поблизости находится уютная пещерка с теплым источником. Там никто не потревожит тебя, когда малышу придет время появиться на свет.

Нари прижалась щекой к его плечу. Какой он молодец – обо всем подумал, все предусмотрел. На сердце сделалось легко и спокойно. Нари с каждым днем все больше ощущала, как отпускает страх.

– Спасибо, – прошептала она.

Керин наклонился и поцеловал ее в щеку там, где при улыбке появлялась ямочка.

– Моя жена, – сказал он. – Так бы и повторял. Моя жена.

Глава 12

Вместе с зимой в Селис пришел покой. Казалось, что город дремлет под пушистым белым одеялом, которое накрыло его однажды поутру. Звуки сделались приглушенными, свет – рассеянным. Даже опасность, которая никуда не делась, стала казаться далекой, нереальной, словно страшный сон, что развеивается поутру, оставляя после себя смутную, неясную тревогу.

Нари часто дремала у камина, и ее никто не беспокоил. Папа и Керин с утра до вечера были заняты делами: они пытались найти выход из ситуации, но, судя по тому, что Нари иногда замечала, как встревоженно они переговариваются, решение пока им не давалось.

Правда, в присутствии Нари оба всегда шутили, стараясь поднять настроение ей и другим женщинам. Маргарита и Ида тоже изо всех сил делали вид, что положение, в котором они оказались, их не тяготит.

Маргарита вдруг полюбила вышивать, хотя никогда прежде Нари не заставала ее за этим занятием. Она понимала: мама просто пытается отвлечься. А сама Нари и Ида читали друг другу вслух. Чаще Ида, у Нари уже после нескольких страниц начинали слипаться глаза.