Сердце химеры

– Так что, Горошинка, ты выкидываешь из головы Видящих и думаешь только о маленьком драконе, что растет внутри! – объявил Скай во всеуслышание, когда вечером все снова собрались в гостиной.

Ни для кого не было секретом, кто является отцом ребенка, но сейчас, когда слова «маленький дракон» были произнесены вслух, все замолчали, пряча глаза. Ида и Ри огорченно переглянулись: они переживали за чувства Керина. Вовсе не обязательно было Скаю говорить вот так прямо – точно молотом по его сердцу… Скай и сам сжал губы: слова вырвались у него случайно. Он вовсе не желал огорчить Керина, такая несдержанность скорее говорила о том, что Скай и сам часто думал о будущем внуке, стараясь его принять.

Он готов был голыми руками разорвать Арена, но нельзя, чтобы эта ненависть помешала ему полюбить малыша.

Керин не опустил взгляда. Он думал только о жене: как бы глупая его девочка снова не почувствовала себя виноватой, как бы снова не сорвалась.

– Прогуляемся? – предложил он. – Погода сегодня мягкая, ветра нет."

"– Полетаем? – спросила Нари.

– Лучше пройдемся, – мягко улыбнулся он, так что Нари сразу догадалась, что Керин хочет поговорить.

Они медленно двинулись к центральной площади. Нари опиралась на руку Керина и удивлялась тому, какой беспомощной ее сделал растущий живот.

Нари давно уже не могла нагнуться, чтобы самостоятельно надеть сапожки, поэтому даже в такой простой вещи ей приходилось полагаться на мужа. А он, похоже, этому был только рад и каждый раз пытался то пощекотать пятку, то погладить тонкую лодыжку, придерживая другой рукой за талию, чтобы Нари не потеряла равновесия.

– Какая я стала неуклюжая, – вздыхала она.

 – Замучила тебя.

– Глупенькая. Ты не представляешь, как мне нравится ухаживать за тобой.

Они брели по улице, припорошенной снежной пылью.

– Подожди-ка! – Керин заметил торговца, что продавал с лотка орешки и сладости. Он усадил Нари на скамейку и сбегал за пакетиком леденцов.

– А еще я теперь такая сластена! – пожаловалась Нари, но от угощения отказываться не стала.

Она ела конфеты, а Керин любовался ею.

– Ужасное зрелище, должно быть, – сказала Нари, вдруг представив себя со стороны: огромная, как мешок с картошкой, да еще и сладостями объедается.

Керин улыбнулся, как улыбаются маленьким детям, – у него до сих пор при взгляде на жену иногда на лице появлялось это выражение.

– Нари…

Но она не дала договорить, отложив пакетик с леденцами в сторону. Накрыла ладонью живот и закусила губу:

– Могла ли я подумать прошлой зимой, что все будет вот так… Я в бегах. Я жду ребенка от… чудовища. О, Керин…

На нее вдруг нахлынуло осознание того факта, что ничего уже не изменить, это навсегда.