Сердце химеры

Значит, и она должна попробовать!

Она набрала воздуха в грудь и покинула свое укрытие. Осторожно приблизилась на расстояние вытянутой руки, готовая сбежать в любой момент.

– Я люблю тебя, Агнара Ньорд, – сказал правитель химер.

Нари бросилась в его объятия, как в омут. Прикоснулась к губам быстрым, жарким поцелуем, а потом раскинула руки, оборачиваясь. Взмах лазоревых крыльев взметнул с земли мелкий песок, закрутил вихрь, а Керин не отшатнулся, даже не прикрылся рукой. И когда Нари поднялась над крышами домов, крикнул, глядя вверх:

– Завтра вечером я буду в Орлиных Крыльях!

Глава 7

Нари добралась домой, когда солнце уже поднялось над горизонтом.

От усталости она почти не чувствовала своего тела и мечтала поскорее оказаться в постели, надеясь поспать хотя бы несколько часов.

Все ее мысли были о Керине. Вечером он прилетит в Орлиные Крылья. Он знает, где ее дом? Ну конечно, знает – он ведь Харосс. Зачем он прилетит? Чтобы еще раз поговорить или?.. Будь что будет! Главное, что она снова увидится с ним!

Окно спальни по-прежнему было распахнуто, и Нари, уцепившись за край подоконника, вернула себе человеческий облик.

Взмахнула руками, с трудом сохранив равновесие, и рухнула на пол комнаты.

И тут же поняла, что произошла катастрофа. Ее исчезновение обнаружили."

"Постель смята, одеяло и простыня сдернуты на пол, содержимое ящиков стола разбросано по полу. Нари представила, как мама, бабушка и дедушка в панике переворачивают комнату вверх дном, надеясь отыскать зацепку.

Книга, в которой Нари оставила записку, раскрытая лежала на стуле. Значит, записку нашли…

Нари сжала губы – что же, неприятного разговора не избежать! Она переоделась в домашнее платье, прошлась щеткой по волосам, вздохнула и вышла в коридор.

Снизу доносился гул голосов. В это раннее утро никто не спал, и Нари сделалось совестно, что она всех так переполошила.

Она не стала тянуть и сбежала по ступеням, чтобы поскорее покончить с этим. Мельком заметила растрепанную бабушку, которая прежде никогда не покидала комнаты без аккуратной прически. Лица остальных слились в единый фон. Нари смотрела на маму. Уставшую, несчастную маму, у которой под глазами залегли тени, а на щеках высыхали дорожки от слез.

В одной руке Маргарита сжимала измятую записку, в другой чашку. В комнате пахло мятой – видно, маму отпаивали успокоительным взваром.

– Мама!

Нари пробежала через гостиную и упала рядом с мамой на колени, как в детстве, уткнулась головой ей в живот. Она почти не слушала, как ругается тетя Агата, которая с удовольствием приговаривала, что свою дочь за такие поступки она бы собственноручно выпорола. Не обращала внимания на причитания бабушки, на ворчание деда. Нари ждала, что скажет мама.