Сердце некроманта

Мы же не сможем убедиться, что он действительно творит заклинание, а не какой-то фокус!

Что же между ними произошло, если отец готов до последнего пытаться уничтожить собственного сына?

— Я, конечно, понимаю, что разрушил все твои мечты о наследнике, которым можно гордиться… — ухмыльнулся Дитрих.

— Довольно! — перебил его король. — Граф, вы уже наговорили на каторгу. И это человек, который должен быть мерилом законности…

— Брат, позволь мне, — сказал Роналд, зажигая на ладони огонек под растерянные вздохи советников. — Я тоже благодарен богам, что свели меня с Дитрихом. Он спас мне жизнь и помог вернуть магию. — Брат перевел взгляд на королевского прокурора. — И я не позволю возводить напраслину на мою сестру.

Глава 34

— Действуй, — благосклонно кивнул король.

Роналд снял с пояса нож, обдав лезвие пламенем. Вынув из кошелька золотую монету, тоже обжег ее, положил на стол между мной и королем. — Эвелина, ты позволишь?

Я протянула руку. Брат уколол кончиком лезвия подушечку моего пальца, капнул кровью на монету. Повторил то же действие с Губертом. Потом, усмехнувшись, капнул на золото и собственную кровь. Сотворил заклинание. Над монетой разлилось золотое сияние.

Оглядел присутствующих, словно бы вопрошая: «Все видели?».

— И стоило время тратить, — проворчал придворный маг. — Спросили бы меня, я бы сразу сказал. Хоть ее высочество и не узнала меня, что неудивительно…

Я смутилась.

— … Но я-то ее узнал. Как и этого молодого человека. — Он кивнул на Дитриха. — Лучше бы рассказали, как вам удалось прорваться к магии. К своему стыду, я такого способа не знаю и размышляю над тем, чтобы уступить свое место при дворе некроманту.

— Упаси Господи, — пробормотал Дитрих.

Наставник улыбнулся в бороду.

— Дитрих, а ты не хочешь подтвердить свое родство с графом Редлером? — поинтересовался король. — Чтобы вернуть себе титул и вступить в наследство без проволочек.

— Мне незачем что-то доказывать, — пожал плечами Дитрих. — Разве что вы хотите убедиться, что я не самозванец.

— Я не позволил бы самозванцу взять в жены мою сестру.

Как будто его кто-то спрашивал! И не спросит. Я-то уж точно не стану.

— Но, ваше величество, что вы имеете в виду под вступлением в наследство? — спросил Дитрих.

— Граф назвал самозванкой и мошенницей мою сестру. Оскорбление члена королевской семьи карается отсечением головы и кому, как не королевскому прокурору, это знать.

Никто вроде бы не шелохнулся, но вокруг графа словно образовалась пустота.

— Тогда я прошу помилования для него, — медленно произнес Дитрих.

— Ты? — король приподнял бровь. — После всего?

— Полагаю, граф действовал исключительно в интересах вашего величества, не щадя даже, — в голосе Дитриха промелькнула насмешка, — собственной крови.