Сердце некроманта

Чтобы развязать ее, надо было нагнуться, а это означало отвести взгляд от инквизитора. Даром что я понимала: мне с ним не тягаться, в лучшем случае отсрочу конец на несколько мгновений.

Из-за края помоста появился алый капюшон. Палач протянул руку, схватив Первого брата за лодыжку. Тот глянул вниз сперва недоуменно, дернулся. Лицо его исказилось болью. Палач продолжал тянуть, и Первый брат упал. Что-то хрустнуло. Инквизитор лягнулся, попав точно в капюшон, голова палача мотнулась, но хватка не разжалась — он неумолимо продолжал тащить Первого брата с помоста.

Инквизитор выхватил меч, рубанул палача по запястью. Я зажмурилась, ожидая крика, и крик раздался — но не боли, а ужаса.

Я снова открыла глаза и оцепенела от страха. Первый брат, полусидя, полз по эшафоту, отталкиваясь одной ногой, а палач вскарабкивался на помост, опираясь на здоровую руку и обрубок. Кровь пятнала доски, но лилась она вовсе не так, как должна бы течь из перерезанных артерий, а как стекает с подвешенной мясной туши.

Первый брат, привстав на одно колено, бросил заклинание. Палача объяло пламя, но он не издал ни крика, ни вздоха.

Живой человек не может вытерпеть такое! Вот только палач уже не был живым. На теле его я не заметила повреждений, кроме отрубленной руки. Может, разбил голову, падая с эшафота, а красная ткань капюшона скрыла кровь, а может, не выдержало сердце.

Инквизитор снова взмахнул мечом. Голова палача слетела с плеч, покатилась по помосту к моим ногам. Я взвизгнула, подняла взгляд и заверещала как ненормальная, потому что обезглавленное тело продолжало надвигаться на Первого брата. К чести того, он не отступил. Еще один удар, подсекший колени. Труп не остановился, попытался подтянуться на оставшейся руке, и лишь когда меч с хрустом перерубил и ее, затих.

Первый брат тяжело осел, лицо его стало таким же серым, как мантия. Он накрыл ладонями лодыжку, собирая заклинание.

Надо было пользоваться моментом, пережигать путы на ногах и бежать. Но, начав наклоняться, я бросила взгляд на площадь и застыла.

Глава 9

Пространство вокруг эшафота и весь центр площади обезлюдели, зато у краев, там, откуда отходили улочки, толпился народ, и вопли, доносившиеся оттуда, заставили меня похолодеть. Зазвенело стекло, еще одно, люди облепили стену как муравьи, по головам друг друга карабкаясь в окна.

Мертвые тела, усеявшие брусчатку площади, поднимались и шагали к эшафоту одно за другим. Братья-инквизиторы, прижавшись спиной к помосту, творили заклинания, пытаясь остановить восставших покойников, но то, что убило бы человека на месте, труп в лучшем случае отбрасывало. Мертвецы шли целеустремленно и непреклонно, как сама смерть.