Сердце некроманта

Я бы и сейчас прижалась к Дитриху, обвивая руками шею, забралась пальцами в волосы, уже не изображая поцелуй, а чтобы распробовать вкус его губ по-настоящему.

Нет, это просто… Просто отголоски пережитого страха бросили меня в его объятья. Помутнение прошло и больше не повторится, а потому и говорить об этом незачем. Лучше о… Что он там спросил? Блок?

— Так же, как тебе.

— Мне? — Кажется, он тоже не сразу смог собрать мысли. — Я никогда не… Да это просто невозможно — пробить блок! Опередить, не позволить завершить заклинание — да, но когда магия уже отрезана, прорваться к ней не проще, чем проломить крепостную стену головой.

— Как это? — оторопела я. — А в камере, когда ты сбежал? Ты ведь прорвался сквозь амулеты!

Дитрих покачал головой.

— Я просто вытянул всю магию из твоего зелья.

— В моем зелье нашлось достаточно магии, чтобы открыть портал? Ты шутишь?

— Мне — достаточно, — кивнул он. — Я умею манипулировать силой очень точно. Но и ты очень сильный маг, Эвелина. Даже странно, что Орден решил пожертвовать тобой вместо того, чтобы использовать такие возможности.

— Погоди. — Я затрясла головой, как будто это могло упорядочить мысли. — Я думала, ты тоже это почуял. Поток, ведущий к силе. Туда, где можно зачерпнуть сколько нужно, как обычно.

Дитрих нахмурился.

— Пробить блок невозможно. По крайней мере, так считалось до сих пор. Я, конечно, могу не верить собственным глазам или предположить, будто Алайрус решил спасти меня, сотворив чудо твоими руками, но предпочел бы более земное объяснение.

Вот почему Первый брат тогда переменился в лице! И вот почему он решил, будто я…

— Первый брат тоже решил, будто я продала душу Алайрусу в обмен на силу.

Дитрих чуть склонил голову набок, и в его глазах заплясали смешинки.

— А это не так?

— Не богохульствуй!

— Первый брат решил… — повторил за мной он. Покачал головой. — Пойдем-ка домой и поговорим по дороге.

В самом деле, переулок пока был пуст, но в любой момент мог кто-нибудь появиться. На людной улице, где все спешат по собственным делам, беседовать о подобных вещах безопаснее. Я кивнула, отступая в сторону.

Дитрих вдруг расхохотался. Я отпрянула от него, изумленно заглядывая в лицо.

— Я не над тобой, — выдохнул он. — Точнее, над тобой, но…

Он указал куда-то мне за спину. Я обернулась и обнаружила корзины, полные продуктов.

— Война войной, а еду бросать нельзя, верно? — продолжал веселиться он.

Я смутилась.

— Сама не знаю, как так вышло.

Безудержный смех разобрал и меня. Я сложилась, хохоча. Прекрасно понимала, что так гоготать неприлично даже парню, которым я сейчас притворялась, но остановиться не могла, смеялась до слез, до икоты, цепляясь за руку Дитриха, чтобы устоять на ногах.

Он успокоился первым.