Сердце под прицелом

Как будто все, что мы в себе подавляли, хлынуло наружу.

Мысли исчезли. Страхи рассыпались. Сомнения обнулились.

Остались только мы.

С дрожью, что распространялась по нашим телам волнами. С бешеными ударами сердец, не совпадающими в ритме, но бьющимися друг другу навстречу. И со спаянными до состояния агонии ртами.

Мы были неразделимы.

Сливались дыханием. Смешивались вкусами. Спутывались чувствами. Действовали, как единый раскачанный штормом организм.

И что с того, что молоко, и правда, потекло?

Меня волновало только то, как эта грудь ныла, как зудели соски, и как они горели при контакте с будоражащей меня порослью на торсе Руслана.

Я испытывала потребность углубить этот контакт… Обострить. А потому то и дело хотя бы минимально потиралась.

Влага в трусиках все еще смущала, но я больше не убегала от нее. Не отрицала. Я принимала свою сексуальность. И с удовольствием проживала целую череду импульсов, которые в руках Чернова нарастали лавинообразно.

Он и сам… Вероятно, был уже на грани. Животом я чувствовала, как ткань его боксеров – в том месте, где находилась головка раскаленной эрекции – стала мокрой.

И эта капля… Она была невыносимо желанной.

От осознания, что это я вызывала в его теле такие реакции, распирало эйфорией. До звона в ушах. До мурашек на затылке. До тугих судорог курсирующего по моему организму удовольствия. И все эти молнии сходились в одну точку – там, где тяготило основное напряжение. Где я пылала. Где был нужен Чернов.

Он понимал… Господи, как же он меня чувствовал…"

"Словно по команде отстранился. Не отдаляясь, выдохнул в меня. Один резкий, тяжелый, силовой поток пробрал до поджилок. Я сотряслась, как от залпа.

И в его большом, исключительно выносливом теле внезапно и определенно яростно перекатились мышцы.

Показалось, что внутри него прошла взрывная волна, и он сдержал ее на пределе возможностей.

Челюсти Руслана сжались. Скулы натянулись. Носогубные линии дернулись. А сами губы – влажные, покрасневшие и будто наэлектризованные – дрогнули.

Мы замерли и встретились глазами.

Его взор был затуманен, словно в самом деле через поволоку дыма смотрел. Сквозь коптящее пламя нестерпимой потребности. О Боже, желание в его глазах было не просто огромным.

Оно было одержимым. Безумным в своей интенсивности.

Но Руслан балансировал.

Смотрел не только пристально, но и с крайней степенью внимания. Будто я – его центр принятия решения. Только поймав нужный отклик, совершил новый рывок: сместившись, подхватил меня на руки.

Я на автомате вцепилась в крепкие плечи, ощущая, как под ладонями играют натянутые, будто тросы, мышцы, и уткнулась носом ему в шею. На его коже уже не было следов парфюма, ведь он после душа, но, Господи, как же он пах.