Сердце под прицелом

Пальцы – горячие и крупные – легли на кожу, и тут же перебили добрую половину воспаленных нервов.

Чернов потянул, и я оказалась у него на коленях. Влетела в кольцо рук, как в клетку. Она сразу же захлопнулась, сойдясь на моем теле крестом. Заискрила от одного этого положения. А он еще… Не дав прийти в себя, ткнулся губами мне в ухо. Сердце шарахнулось под горло, а после, словно снайпер, сбросило весь заряд вниз. В живот. Туда, где ночью зудело и пульсировало. Вот и сейчас… Мобилизовались все резервы. Тело задрожало, как под обстрелами.

Я не понимала, куда деваться от этих колебаний.

Рус же… Целовал… Ухо, за ним шею… Это не было пошло, но я возбуждалась. Необратимо. Цепляясь за его плечи, натужно дышала. Минуту назад мысленно негодовала из-за того, что сидящая неподалеку молодежь ведет себя непозволительно громко. А сейчас… Ничего не слышала. Шум в голове заглушил все.

– Руслан… – шепнула, утопая в разрозненном смущении насмерть.

Он сжал крепче и перекрыл:

– Как ты?

– Нормально… – с трудом выдавила я.

– Нормально? – переспросил с недоверием, будто знал, что отголоски близости не отпускали ни морально, ни физически.

– Ничего не болит?

Боль присутствовала. Но я мотнула головой, отрицая очевидное.

Чернов же снова стиснул всю меня, со скрипом заставляя вжиматься в его стальную грудь.

– Я весь день чумной. С похотью по клеткам, как со взрывчаткой, – не выдохнул, а буквально зашипел в мое многострадальное ухо. – Хочу тебя, аж трясет.

Бойца не выключал. Но и не прятал, что внутри рвет."

"– Можем… – пробормотала я, ощущая, как у самой все сохнет – от губ до желудка. – Можем сейчас пойти домой… – вытянула кое-как. С паузами, в которых то слишком много дыхания было, то напрочь отсутствовало.

– Если Сева будет спать…

Договорить Руслан не дал. Резко поднявшись, потащил нас с сыном домой. Я, конечно, не сопротивлялась. Шла за ним, как под гипнозом. С пылающим телом и одним-единственным желанием: скорее оказаться в объятиях мужа.

Глава 33. Ты одна, ты такая

Я знал, что такое контузия. Было дело. Проходили.

СВОЯ рванула мощнее. Ударила по мозгам, по нутру, по костям, по нервам. Филигранно прошлась. Все повело. Перекорежило. Неизменным ничего не осталось.

Вроде отстрелялся. Выпустил пар.

Снизил нагрузку. Но новая смена тянулась напряженнее предыдущей. Пульсация не только по члену ходила. Скользила ржавой проволокой по всему организму.

Говоря, что трясло, ни разу не напиздел.

Домой, ясное дело, летел.

В дороге сцены становились ярче: как СВОЯ открывалась, принимала, выгибалась, стонала… На выдохе. Сквозь дрожь.

И тут… Снова, сукина душа, Косыгин. Ебаный пень. Глаза б мои не видели.

Один разговор у нас уже был. Позавчера. После больницы. Я прямо сказал, чтобы прекращал таскаться к моей семье.