Сердце под прицелом

Себя же успокаивал более приземленными мыслями: мол, уложу сына, и возьму СВОЮ.

До дрожи. До крика. До помутнения.

Не отошел ведь. Горело все.

Сева притих. Уложив голову мне на плечо, дышал почти вровень со мной. Не дергался. Слушал. И, походу, уже засыпал. Продолжал говорить, чтобы довести этот ритуал до крайней точки, но в ушах в этот момент стоял шум воды.

Пиздец, конечно… Я представлял, как моется Люда. Жаждал это увидеть. Рядом с ней встать. Там же в душе взять.

Но она вышла из ванной раньше, чем отключился «Добрыня». Вняв моим советам, переместилась на кухню.

Через пару минут донеслось, как вскипел чайник, и как она разлила кипяток по чашкам. Мне ни есть, ни пить не хотелось, но, уложив Севу в кроватку, я по-бойцовски быстро принял душ и присоединился к жене.

Вытирался тоже в спешке, так что по телу еще катились капли, когда атаковал СВОЮ у столешницы.

– Ты поела? – выдохнул ей в затылок, сжимая ладонями талию.

– Да… – ответила со знакомой дрожью. – Поешь и ты… Я разогрела…"

"– Потом, – шепнул, проскальзывая пятерней под махровый халат с поражающей, сука, нетерпеливостью. Когда не нашел там ни сорочки, ни белья, в башку будто шило вогнали.

– Охренеть… – выдал затяжным хрипом.

Кожа голая. Бархатная. Горячая. Моя.

В пальцах тотчас собралась пульсация. Побежала электричеством по телу. Мощной волной отключила мозг.

Развернул, резко распахнул халат, пустил по плечам, сжал желанную руками, вдохнул запах, начал целовать. СВОЯ вздрогнула, тяжело и рвано задышала, тихо застонала… Этот ее стон – допуск. Команда к наступлению.

Обвив рукой вокруг талии, поднял вверх и усадил на столешницу. Прошелся по обнаженному телу ладонями.

Стиснул бедра. Нашел губами грудь. Сглатывая скопившуюся слюну, поймал ртом сосок, к которому, я уверен, до Севы, ни один язык не прикасался. Она дернулась. Не сразу приняла, что это может быть приятно. А потом как начала выдавать реакции! Меня трясло так, что буквально разлетался на куски, а она просила еще и еще. Тело ушло в такую податливость, словно разогретым воском стало.

– Руслан… Русик… Рус… – зачастила Люда по-новому, с высшей степенью интимности и полной отдачей.

Я вскинул голову. Нырнул в подернутые томной страстью глаза.

Когда положил ладонь между ног, она накрыла мою кисть своей.

Вместе вдавили в кипящую и тягучую слизь. СВОЯ не отвела взгляда, даже когда задвигал пальцами.

– Не больно? – прохрипел, почти теряя контроль.

Мотнула головой.

Тогда я скинул с бедер полотенце, измазал член секретом, что оставался на кисти, и, взяв Люду за руку, вынудил обхватить ствол рукой.

Ее глаза расширились и потемнели. Но дергаться она не дергалась. Пока я медленно заставлял ее мне дрочить, лишь взбудораженно облизывала раскрасневшиеся губы.