Сердце под прицелом

Пересохло во рту, когда сообразила, что думаю о том, как приятно было бы остановить одну из них языком.

Неловко затоптавшись на месте, попыталась прочистить горло.

– Не против?

Боже…

На этот вопрос я никогда не могла реагировать адекватно. Еще не поняла, в чем суть, уже была согласна. Но все же заставила себя сосредоточиться: глядя мне в глаза, Чернов держался за узел на моем полотенце.

Господи…

Я под ним уже вся дрожала.

«Хочет меня раздеть…» – проговорила, чтобы привести мысли в какой-то порядок.

И мотнула головой.

Одно движение, и ткань упала вниз.

– Ох… – толкнула невольно.

Потому как жар мужских ладоней пробил мое тело током. Особенно сильно заискрила, когда они скользнули вверх. Вцепилась Руслану в плечи – тут уже без вариантов, только бы не рухнуть.

Медленно потела, пока он мял грудь и целовал живот.

И ниже.

Еще ниже.

Задохнулась, когда губы мужа оказались… на моем лобке…

Глава 37. От темна до темна

– Х-ха-а… – выдохнула я хрипло, с резким срывом потеряв весь объем собранного ранее воздуха.

И, судорожно стиснув бедра, неосознанно вонзилась ногтями Чернову в кожу.

Он оторвался. Вскинул взгляд.

– Попробуем? Не против? – хрипнул, оценивая мое явно ошарашенное лицо.

Я должна была отказаться. Ведь то, что он предлагал, казалось не только странным, но и грязным. Чересчур интимным. И потом… Возможно, даже неприятным. И как с последствиями?.. Должна была, но не смогла.

Умирая от стыда, в очередной раз качнула головой.

Оперативно настраиваясь на непонятный, новый и пугающе возбуждающий процесс, зажевала внутреннюю часть губы. Но буквально сразу же, со сдавленным вскриком, ее выпустила, потому что Руслан схватил меня за ногу, поднял, определенным способом вывернул и прижал ступней к своему бедру… Волоски на его коже ужалили меня, как те самые осы, которых было так много внутри меня.

Пока справлялась с этим воздействием, еще как-то держалась. А потом… Осознала, насколько раскрылась перед ним… Представила, что он видит… И едва не умерла от новой вспышки, которая ударила по сердечной мышце такой нагрузкой, что та чуть не вынесла мне ребра. Все остальные органы ощущались столь же побитыми.

Пар от дыхания Чернова, ударивший в самую уязвимую точку моего тела, был таким опаляющим, словно исходил не от человека, а от вулкана перед извержением.

Этот жаррастопил узелок моей чувственности, и я начала таять – мокнуть, растекаться, тянуться так, как не позволяла себе никогда. Пока Рус только изучал там, влага безжалостно сочилась, нагло пересекая границы допустимого и бесстыдно перекидываясь со слизистой на кожу.

– Рус-с… – дыхание сбилось, не позволив мне договорить. Грудная клетка застопорилась, а потом как будто загремела от тех частых и остервенелых рывков, которые совершало мое нутро.