Сердце под прицелом

Пока возилась, без какой-либо цели разглядывала выставленные на полке армии оловянных солдатиков.

– Мыло? Шампунь? И… Чем потом вытираться? – спросила, когда удалось выровнять дыхание.

– Это все есть. Возьми только, во что одеться после. Лучше теплое, чтобы не продуло, пока обратно дойдем.

– У меня есть ветровка. Сойдет?

Чернов молча подошел к шкафу и достал плотный темно-синий костюм. По эмблеме поняла, что видела его на нем еще на втором курсе, в один из тех редких случаев, когда встречались группой не по форме.

– Спасибо… – поблагодарила, прижимая вещи к груди. – А ты?.

. Себе возьмешь что-то?

Он задумался. Снова заглянул в шкаф.

– Разве что треники, – выдав это, сразу же выудил нужные штаны. На полках царил идеальный порядок, и сейчас, зная, какой Рус в быту, я уже не сомневалась, что поддерживал он его сам. – Все, идем.

Накинул руку мне поверх плеч и повел.

– Раз! Два! Три! Четыре! – услышали мы, спустившись с лестницы. – Крепче, зятек! Крепче!!!

– Господи… Это мама… – почти простонала я. – Наша свадьба?.. Зачем они ее так часто пересматривают???

Я в гостиную не заглядываю, а вот Русик… Да, он повернул голову и посмотрел на экран.

На один из формальных поцелуев под крики гостей, которые были вынужденными и, тем не менее, уже тогда до дрожи волнующими.

– У стариков свои загоны, – протянул муж хрипловато, не отрывая взгляда от происходящего до тех пор, пока мы не прошли зону видимости.

На улице уже стемнело, но стоило нам выйти на крыльцо, сработали сенсорные лампы. Они и осветили путь до бани. Мы шли как будто в спешке. Тормознули у самой двери.

Рус открыл ее и придержал для меня.

– Проходи, – выдохнул глухо, окидывая при этом таким горячим взглядом, что по моему телу понеслись мурашки.

– Спасибо, – поблагодарила на автомате и решительно шагнула через порог.

В предбаннике было сухо, но окутывающее нас тепло все равно ощущалось густым и тяжелым.

– Пахнет приятно, – подметила я задушенно. – Уютно.

Чернов ничего не сказал. Молча закрыл на замок дверь. И пока я, неосознанно заламывая руки, взбудораженно облизывала губы, обошел меня и впился в них поцелуем.

Без разгона. С натиском. Глубоко.

Словно, как и я, носил в себе это желание весь день. А особенно навязчиво последние две минуты – с воспоминаниями после того самого «Горько!».

Пятерня Руслана была у меня на затылке, и… он наступал, вынуждая меня пятиться. Без какой-либо агрессии, но с бешеной жаждой делал все, чтобы вырвать у меня сначала дыхание и самообладание, а за ними и те дикие эмоции, которые я по старой выправке пыталась удерживать.

Эти эмоции били разрядами.

Я уже задыхалась. Цепляясь за Руслана, то прижималась, то, не справляясь с реакциями своего тела, отталкивалась.

Молнии, электричество, огонь – все это гуляло внутри меня. Мучило. Переполняло.