Сердце под прицелом

Насытившись моим ртом, он перебросился на шею, ключицы, грудь… Целовал, лизал и посасывал.

А еще хрипел:

– Моя, слышишь?

Я слышала и, как могла, соглашалась: иногда короткими «да», иногда лишь кивками.

На фоне всего этого безумия меня пробило жгучими импульсами. И все следующие волны дрожи стали такими чувственными, что я, еще толком не привыкшая к толщине мужа, сама на нем закачалась.

Неумело. Даже как-то неуклюже. Ужасно сбивчиво.

Но так неожиданно страстно!

Откуда это во мне? Я забылась в эйфории. С тихими стонами поплыла.

Мои странные движения загоняли нас все глубже и глубже – в ту сладкую бездну, где не было норм.

Только тугой жар. Только мучительное томление. Только восхитительное блаженство.

– Руслан… Боже… Русик… Я… Рус-с-с…

– Держу… – гремело в ответ глухо. Входило мне в рот вместе с его дыханием. Вместе с взглядом, который врывался через глаза в душу. – До конца…

Член Чернова, и правда, был якорем – массивным, раскаленным, подцепляющим за самое нутро. Но я все равно улетала. Абсолютно любое новое скольжение так по-живому задевало, что сходу все воспалялось, тянулось, сокращалось и множилось.

Прикрывая веки, уже всхлипывала. Но не могла остановиться. Легче умереть. Все движения в принципе были на грани. Каждое движение как последнее.

Руслан обнимал меня. Окутывал своим большим и горячим телом. Жадно стискивал. А я, не прекращая подниматься и опускаться, запрокидывала назад голову. Фокусируясь на потолке, пыталась дышать, но вместо этого все чаще стонала.

Не хватало кислорода. Не хватало опоры.

А его… Моего Руслана Чернова… Его было много…

Тело сжималось. Под шальные удары сердца избавлялось от всех видов жидкости.

Одна струилась каплями по спине, вторая лилась из груди, третья текла из влагалища, сгущалась на члене мужа и размазывалась по его паху."

"Рус ласкал мои соски языком, не обращая внимания на молоко. И когда он это делал, я откидывалась еще дальше и стонала одуряюще громко.

Пока Чернов, завернув руку вокруг моей талии, не подтянул так близко, что между нами вытеснило воздух. Поцелуи прекратились. И моя свобода – тоже.

Остались… Глаза в глаза… И толчки…

Бедра Руслана заработали в неторопливом, но мощном ритме.

Каждая подача раскатывала, словно залповая бомбардировка. Он знал невидимые точки. И понимал, под каким углом и с какой силой на них воздействовать. Двигался безошибочно. Четко. Беспощадно.

Я оплела его… Застыла… Слилась… Сдалась…

И когда волна, наконец, ударила – его и меня одновременно – закричала.

Без стеснения. Без страха. Без какой-либо потребности прятаться.

Потому что Чернов держал. И потому что я, доверяя ему, позволила себе полностью в нем раствориться.

Вскоре я обмякла.