Сердце под прицелом

Но мурашки еще сыпались толпами, а сама кожа лоснилась и липла к Руслану, невзирая на то, что с его стороны ни о какой неподвижности не могло быть и речи, так яростно ходила его грудная клетка, вздымались плечи и дрожали руки.

Мы молчали.

Но шумные вздохи и оголтелое биение сердец говорили за нас, сотрясая пространство и распадаясь в нем.

– Фух… Вот это пропотели, – толкнул Чернов в какой-то момент, присвистывая. – Ну что… ух… Будем мыться?.. Или…

Я кивнула и, сцепляя зубы, поспешила встать.

Прикрывшись полотенцем, невольно зависла на презервативе, который снял Руслан. А точнее на его содержимом.

Оно пахло – густо, вязко, солоновато и… возбуждающе. Несмотря на два оргазма – возбуждающе.

Чернов поймал мой взгляд.

– Не волнуйся, все в колпаке. Ничего не пролил, – заверил тяжелым сипом, по-своему понимая, что должен сказать.

Я покраснела, хотя еще секунду назад казалось, что гореть ярче уже попросту невозможно.

– Кто пойдет первым в душ? – выдохнула с паузами, но, учитывая ситуацию и свое состояние, осталась довольна собой.

– Вместе, – рубанул Рус.

Глава 38. Класс, детка, класс

– Уснул? – зарядил на хрипе в темноту спальни.

Намеренно не гасил. Голос сам по себе падал, прорываясь, словно через перегоревшие связки.

– Кажется, да… – отозвалась Люда шепотом.

Прозвучало еще тише, чем у меня. Но на моем затылке повылазили мурашки, стоило ей только молвить слово. Повылазили и бешеной волной бросились вниз по спине. Пока я, заламывая брови, вкуривал, что за клич она использовала, чтобы брать их на подъем, жена, судя по еле уловимым движениям, проверяла налупившегося и сладко кирнувшего под сиськой «Добрыню».

– Да, спит, – подтвердила с теплой улыбкой.

Слышал направленную на сына ласку.

Чувствовал.

Это всегда пробирало. Внушительно.

Башкой понимал, что нормальная мать прикипает к своему детенышу, от кого бы ни понесла. Но один хер, тянул часть этой неги на себя.

– Давай отправлю в коляску, – вызвался, преследуя интересы, которые уже горели под кожей.

– Эм… – выдохнула Люда, все еще придерживая сына у груди. – Но тут же ничего не видно.

– Я ориентируюсь, – напомнил ей.

– Ну да… Знаю… Но… Руслан, мне как-то тревожно в этой темноте. Я должна видеть Севу, даже когда он спит. Точно нельзя никакой свет включить?

Сдавило.

Туго, словно тисками.

С трудом расправил.

И на автомате повторил то, что говорил полчаса назад:

– Только верхний.

Пока обсуждали, помимо дрожи, в шейных позвонках высвободился какой-то яд. Двинулся, и эту заразу раскидало жгучей паутиной по всему организму.

– Вот, – дернул в стороны шторы. – Уличный пойдет?

Оттуда тоже негусто валило – луна находилась в дохлой фазе, а мутный отблеск ближайшего фонаря едва цеплял край рамы.

– Пойдет, – согласилась Люда, когда я уже готов был идти искать лампу.