Сердце под прицелом

Я уже не девочка. Не беззащитная жертва.

Я офицер. Пусть пока без диплома и соответствующего приказа. Зато с четким пониманием чести.

В коридоре торгового центра стояла неестественная тишина. Гул электрического напряжения, хруст тех самых осколков и собственный яростный пульс – все, что я слышала. Двери «стеклянных клеток» были закрыты, но я видела сгрудившихся на полу людей, их испуганные лица, залитые отчаянием глаза… И они меня видели. Броситься на помощь каждому я не могла. Но могла быть примером, оплотом спокойствия.

«Все будет хорошо», – транслировала всем своим видом.

Невзирая на то, что вели меня под автоматом.

– Быстрее, – прохрипев это указание, ублюдок ткнул в меня дулом.

Я сцепила челюсти. Сцепила так сильно, что казалось, разжать их уже не получится – заклинит. Но шаг ускорила, выбора не было.

Террорист, вновь пихнув в меня оружие, показал, где повернуть.

И я оказалась перед подсобным помещением. А если точнее – перед глухой фанерной дверью, которая в него вела.

Никаких стеклянных стен. Никаких свидетелей.

Я тормознула.

Ступор спровоцировал не страх смерти. С ним я справлялась. Остановило другое.

Более глубокие опасения. Те, которые много лет назад отвернули от мужчин. Те, которые Руслан Чернов погасил.

И вот – они снова ожили.

Но я все равно вошла.

С прямой спиной. С непроницаемым лицом. Со сжатыми в кулаки руками.

Легкие забило запахом крови раньше, чем я увидела раненого боевика. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене. И… Он был восьмым. Черт. Я не видела его при захвате.

Бегло оценивала сейчас.

Ноги вытянуты. Штаны – в клочья. Куртка – разодрана. А в прорехах… Не раны. Мясо. Красное и рыхлое, с вкраплением поблескивающих в ярком свете ламп осколков.

Раненый террорист был в плохом состоянии. Но все же не настолько, чтобы не представлять опасности. Он мог двигаться. В шарящих по мне глазах читались как боль, так и злоба.

– Это кто, на хуй? – прошипел он. Не мне. Одному из своих. – Я просил врача, а не шлюху. Мне сейчас не до ебли.

Я знала, что реагировать нельзя. Даже взглядом. Но внутри рвануло кислотой. И хлестнуло ее туда, где уже была дыра. Грудь, руки, ноги – все ударило дрожью. С трудом выстояла. Весь гребаный пульс ушел в кончики пальцев. Если бы довелось прокалывать, моей крови на плитке оказалось бы больше, чем уже выдал из себя ублюдок.

– Врача нет, – буркнул стоящий за мной. – Но эта хоть что-то умеет. Сам видел, как она бошки перевязывает. Говорит, проходила базовую подготовку. Дай ей шанс. Трахать будешь потом. Нам с трупами торговаться неудобно будет.

Раненый мразина шмыгнул носом и харкнул мне под ноги.

– Пусть работает, – снисходительно дал добро.

Один из моих «проводников» сунул мне в руки аптечку, второй – резко толкнул в спину. Я споткнулась, но устояла на ногах.