Сердце под прицелом

Прошелся языком по складкам. Присосался к клитору.

– А-а-ах… – выдохнула СВОЯ, содрогаясь и дергая бедрами.

Держал. Вдавливал. Сжимал так крепко, что побелели и мои пальцы, и ягодицы Милки – заметил, когда поднялся.

Зарываясь обратно, снова и снова цеплял чувствительный комок. Раскатывал и натирал, пока СВОЯ не начала всхлипывать.

Тогда подхватил ее и уложил поперек кровати. Так, чтобы бедра находились на самом краю. Стащив штаны, сжал ладонью гудящий ствол. По инерции передернув, повел взглядом по розовой щели, подрагивающему животу, выступающим ребрам, припухшим от ласк и возбуждения грудям.

Кружево оставалось номинально – лифчик под сиськами, трусы с перехватом по бедрам, но наискосок.

Задержался на губах. Знал, что не светит. Но позволил воображению на миг разгуляться.

Сомкнув веки, шумно выдохнул.

Это же Милка. СВОЯ. Она тупо при виде члена краснеет. Сука, у нее даже диплом красный. Не станет она брать его в рот. Это я извращенец прошаренный. А моя Библиотека о подобном и подумать не посмеет.

Нащупав фольгу, выдернул из кармана. Вскрыл. Вслепую раскатал. Только сунув в жену пальцы, поднял забрало.

Растягивая пульсирующую плоть, собирал все, что из нее вытекает, и смазывал ствол.

Согнув ноги в коленях, водрузил одно на матрас, а вторым уперся в боковину кровати. Когда раздвигал ноги Милке, она в какой-то момент воспротивилась, так широко и непривычно это для нее было.

– Тихо. Доверься. Все нормально, – шепнул на рывках.

Она тут же позволила.

Разложил, подкинул в воздухе и натянул до половины.

– Б-б-ля…

Вторая светошумовая. И воздух, продрав глотку, закончился.

Стискивая зубы, толкнул тазом. Вбился до упора.

– Ха-а… А-а-а… Аааа… – задохнулась СВОЯ.

Перемещая пальцы, жестко прошелся по ее бедрам, бокам. Добрался до талии. Там уже, справляясь со своим внутренним давлением, неоправданно сильно стиснул.

Втянул кислород. Выпустил. Все со свистом, хрипом и скрежетом.

Плоть хлюпала влагой, но теснота ощущалась адовой. Так она стискивала на рефлексе, что казалось, там, блядь, и останусь. Член, как боеголовку, лупило зарядами с такой силой, что на выдаче разрывалось сердце.

Взгляд затуманило. Виски зачистило внутренним тремором. Вся лобовая покрылась испариной.

Остатки разума плавил жар.

Милка шевельнулась.

Мать твою… Я аж зарычал.

Член, сдвинувшись, еще крепче в силки угодил. Сука, в такой позиции только палить. А я намеревался по полной проработать СВОЮ.

– Моя… Моя… – запыхтел ей в шею, стягивая пятерней волосы.

И ушел в отрыв. Целовал, как одержимый: подбородок, уши, висок, щеку… Губы отыскал. Отыскал и захватил. Сладко. До помутнения.

Моя. Моя. Вся моя.

– До гари, – накрыл рыком, чувствуя, что уже обмякла вся.

Расслабилась и растеклась.