Сердце под прицелом

– Ну, как знаешь…

Я махнула рукой и побрела.

Нет. Гулять мне больше не хотелось.

Добравшись до дома, с трудом заставила себя приготовить обед. На шею будто бетонную плиту повесили. Устав вести торги с совестью, набрала Тоську.

– Похоже, Переверзева не врала, – прохрипела могильным тоном без завязки в виде приветствий. – Есть такой в смене Руслана. На вишневой девятке, – припечатала, словно лишь этот факт нарушал какие-то законы.

‍– Да ты че? – тут же включилась Маринина. – Ну и гнида! А как ты?.. Что теперь?..

– Не представляю, как молчать о таком… Вита такая хорошая… – голос лихо задрожал.

В груди так же хлипко было. Прижала ладонь, а толку – ноль.

– Вот только не вздумай! Слышишь, Библиотека? Не вздумай лезть!

– Да не собиралась… В праве ли?.."

"– В праве, не в праве… А крайней останешься! Поверь! У нас похожая ситуация в семье была. Теткин муж загулял, мама узнала, открыла глаза… И че думаешь, та его выперла? Живут! Душа в душу! А мамка моя – враг народа!

– Ну как так?.. – выдохнула я, устало прикрывая глаза.

– Это как с гонцом в древности: за плохую весть ему же и отрубали голову! Так что держись, Чернова.

Я молчала, потому как… То, что она говорила, звучало правдиво. Горько, но правдиво.

– И не греби под себя, ясно? – продолжала Тося. – А то я тебя знаю… Это их проблемы. Их косяки. Не твои.

– Угу…

Разговор завершился. Но мне так и не удалось отпустить ситуацию. Все крутила, переваривала… До тех пор, пока во входной двери не щелкнул замок.

Вернулся Руслан, и мне… Да, сходу стало легче!

Засуетилась, накрывая на стол. Но муж садиться не спешил.

– Я все решил, – зарядил, явно довольный собой.

Я напряглась. И не зря.

– Что решил?

– С распределением, – сказал так ровно, словно двигался по уставу. А у меня побежали мурашки. – Ты на курсе лучшая. Плюс обстоятельства понятны: семья, дети... В общем, удалось продавить по отцовским связям, – подвел, пронизывая взглядом. Голос был теплым, опекающим… Я слушала уже почти бездыханно. – Ты останешься в академии. На вакансии младшего научного сотрудника при кафедре уголовного права и процесса.

Мои осы, поднявшись по тревоге, ринулись толпой мне в голову. Адски загудев, принялись жалить в ту вспухшую часть, где секунду назад рухнули многолетние планы.

Боже мой…

Это ведь не просто планы. Сорвало защиту вплоть до кровавых пластырей с той маленькой девочки, которая пряталась глубоко-глубоко – в самой темной части мозга.

Почувствовала на ней грязные руки… Почувствовала боль…

И задохнулась.

Воздух стал слишком плотным. Спертым. Удушающим.

Я сглотнула, пытаясь оставаться в реальности. Несколько раз кряду сглотнула! Задышала по квадрату, пока не расперло грудь.

Здесь. Я здесь.

Фокусируясь на лице Чернова, цеплялась крюками.